Наверное, решили, что уже захваченных судов с флибустьерами хватит для победоносного донесения и получения призовых и наград, оставили немного на развод, чтобы было, за что получить поощрения в следующий раз. На Тортуге и Эспаньоле приписали отказ испанцев от нападения исчезновению с неба кометы, которая терроризировала их умы и сердца с осени. Поскольку французы не знали точно, кого из флибустьеров захватили испанцы, нас тоже похоронили.

— Не дождешься! — шутливо сказал я Старому Этьену, который сильно огорчился, увидев меня живым и здоровым.

Ему бы достались все мои сбережения и товары, оставленные на хранение.

Это был еще одни повод, почему я решил совершить путешествие в Европу. Нельзя так сильно зависеть от одного человека, иначе умрешь от руки союзника быстрее, чем от вражеской.

На аукционе я выкупил ту часть захваченного нами товара, что должна была отойти флибустьерам, погрузил на тендер хранившееся на складе Старого Этьена и прикупил немного табака у местных плантаторов, чтобы забить трюм под завязку. Затем побывал в Пор-де-Пе, где передал губернатору барону Жану де Пуансе его долю от добычи — всего лишь пять рабов, большего он не был достоин.

Принимал меня губернатор не в своем кабинете, как раньше, а в спальне. У Жана де Пуансе случился, как я понял, гипертонический криз, доктор пустил ему кровь. Это, насколько я сведущ в медицине, был один из немногих случаев, когда кровопускание должно было помочь. Лицо барона побледнело, растеряло половину опухлости и перестало потеть, из-за чего казалось восковой маской, когда он молчал.

— Как тебе удалось уцелеть? — первым делом поинтересовался барон Жан де Пуансе.

Я рассказал о преимуществах моего судна перед испанскими кораблями.

— Да, неудачный оказался поход! — расстроенно воскликнул губернатор. — Что-то в последнее время Мишелю де Граммону не везет. Позавчера отправил на голландском судне выкуп за него и еще двух членов его экипажа, которые хранили деньги у меня. Тебе тоже советую оставить деньги у меня на всякий случай.

— Я решил закончить с флибустьерством. Сплаваю в Европу, посмотрю, что там делается. Может, найду занятие не менее прибыльное и более достойное благородного человека, — поделился я планами.

— Для благородного человека есть только одно достойное занятие — война, и не важно, как она называется, — высказал мудрую мысль барон Жан де Пуансе и проявил неслыханную доброту, видимо, в благодарность за тех рабов, которых я навозил ему ранее: — Могу дать рекомендацию моему другу Батисту де Буажурдану, сеньору де Буэр, командиру драгунского полка в Нанте. Ему наверняка пригодится знакомство с отважным и удачливым капитаном.

— Буду очень признателен! — искренне произнес я.