— Удрали от них в этот раз — удерем и в следующий!

— Мне бы твой оптимизм, — произнес я.

— Так что, капитан, посмотри по карте, где чаще можно встретить добычу, и пойдем туда, — произнес квартирмейстер твердо, давая понять, что в случае отказа моим кораблем будет командовать другой человек.

Я вынужден был согласиться, хотя первым желанием было разрубить бывшего священника на две части по вертикали:

— Хорошо, пойдем поищем добычу.

Мы поджались к материку, пошли вдоль берега на юго-запад. Я собирался спуститься до южного берега Карибского моря и, если не встретим торговое судно, напасть там на какую-нибудь плантацию, забить трюм любым, пусть даже дешевым, грузом, вернуться на Тортугу, где поделить добычу и распустить экипаж.

Как назло на следующее утро Жак Буше заметил баркас, который следовал встречным курсом ближе к берегу. Заметив нас, баркас быстро развернулся, но убежать не смог."

"Шкипером был сутулый и угрюмый мулат с маслянистыми глазами, одетый в рубаху и короткие штаны из дешевого полотна и с большой соломенной шляпой на голове. Ему помогали три матроса, как ни странно, все белые и одетые богаче.

Баркас вез балки и доски из плотного и тяжелого, красного дерева. Казалось, что груза мало, но баркас сидел глубоко.

— Откуда дровишки? — задал я вопрос.

— Это не дровишки, а материал для постройки корабля, — как несмышленыша, просветил меня шкипер.

— Как это я сам не догадался?! — насмешливо воскликнул я. — Так откуда и куда их везешь?

— С лесопилки в Кампече, — ответил мулат.

Надо же! Видимо, этот поход по-любому будет связан с Кампече!

— Если покажешь, где находится лесопилка, отпущу тебя и твоих матросов, — предложил я.

— Точно отпустишь? — уставившись на меня маслянистыми глазами, спросил шкипер.

— Благородному человеку такой вопрос не задают, — сказал я. — Или ты не обучен хорошим манерам?

Судя по всему, отец у него дворянин, а мать подкачала. Обратный вариант здесь встречается редко. Благородные испанские отцы обычно дают бастардам хорошее воспитание и образование, а этому и на баркас подкинул. Англичане, как народ продвинутый, завозят на острова ирландских женщин и скрещивают их с рабами. Дети рождаются работящими, как мамы, и приспособленными к жаркому климату, как папы.

Или наоборот. Брак селекционной работы обычно продают соседям. У французов по королевскому указу, изданному тринадцать лет назад (вот что аукнется в будущем на Гаити!), ребенок рабыни — раб. При этом отца штрафуют на две тысячи ливров, а рабыню с ребенком продают другому хозяину, запрещая их выкупать.

— Обучен, — буркнул мулат.

Лесопилка располагалась на неширокой речушке, впадающей в море милях в десяти от места нашей встречи.