Знамена у флибустьеров не черные с черепом и скрещенными костями, а самых разных других цветов. Мишель де Граммон и Жан де Бернанос ведут своих людей под французским королевским флагом — белым с золотыми лилиями. Шарль де Маниль — под синим с белым крестом, на концах которого золотые лилии. Николас ван Хорн — под голландским красно-бело-синим, а второй голландец Лоренс де Графф — под зеленым, который сейчас обозначает бунт, неподчинение. Черный флаг обычно поднимают военные корабли, приказывая остановится. Если их приказ не выполняется, поднимают желтый — «догоним — убьем!»."

"Сейчас флибустьеры, наверное, на полпути к цели. Скорее всего, прячутся под деревьями, пережидая ливень. Но все равно промокнут, а в этом климате одежда может сохнуть несколько дней и так и не высохнуть. Правильно я сделал, что не пошел с капитаном. В последние дни наши отношения начали портиться. Сказывалось продолжительное тесное общение и привычка Мишеля де Граммона отдавать, мягко выражаясь, непрофессиональные приказы по управлению кораблем. Экипаж и так делал все через палку, а переделывать и вовсе трудно заставить. С дисциплиной у флибустьеров туговато. Чем дольше длилось плавание, тем меньше было желающих лезть на мачты и работать с парусами. Поскольку азартные игры на борту запрещены, места для подвижных игр нет, потому что в каютах ад, все на верхних палубах, впритык друг к другу, поэтому флибустьеры целыми днями сидят или лежат под самодельными навесами из старых парусов, болтают, пьют воду, благо дожди шли почти каждый день, снабжая нас свежей, и делают перерыв только на прием пищи утром и вечером. Питались всухомятку. На баке была печь, но никто не соглашался готовить ни для себя, ни, тем более, для других. Даже капитану не готовили. Слугой у него был рослый детина с туповатым улыбчивым лицом, такой же неряшливый и болтливый. Звали его Николя. Если поговорить было не с кем, слуга разговаривал сам с собой. Обычно отвечал на оскорбления своего господина, причем никогда не употреблял ругательства.

Мой слуга сейчас отмачивал солонину, чтобы отварить ее на всех оставшихся на судне — пятерых матросов и двух юнг. Оба пацана помогают Кике. Швыряют куски мяса со злостью. Юнги обижены, что их не взяли в поход. Им так хотелось побыстрее освоить самое важное ремесло на земле — убийство себе подобных. Наверное, уверены, что, убив человека, станут взрослыми. Еще не понимают, что взрослым становишься, спасая других.

Тихие звуки орудийных выстрелов мы услышали, когда обедали. Флибустьеры не брали с собой даже гаковниц, ленились тащить их, значит, стреляли испанцы. Выстрелы из ручного оружия до нас не долетали, а наверняка были, потому что флибустьеры вряд ли будут отсиживаться в джунглях.