Испанцы, как обычно, пару десятков повесили, а остальных отравили на серебряные рудники. Жана де Бернаноса и Шарля дю Мениля предыдущий губернатор собирался выкупить, но не сошлись в цене. Новый губернатор, как понимаю, вызволять их не будет."

"— Не собираешься перейти к нему на службу? — осведомился я.

— Да вот думаю. Он предлагает мне стать командиром милиции всех южных районов, — ответил Мишель де Граммон. — Что-то мне в последнее время не везет на море, весь в долгах. Хочу захватить Кампече, а потом подумаю. Если не повезет, пойду на службу к маркизу, а если повезет… Присоединишься ко мне?

— Не могу, — отказался я.

 — Ты человек вольный, сегодня здесь, завтра там, а я в Нанте живу, меня найти легко. Так что мне ссориться с властью чревато.

— Был я в Нанте. Скучный город, — сказал он.

— С тобой трудно не согласиться, — произнес я. — Поэтому и плаваю сюда. Заодно богатею.

— И сильно разбогател? — с нотками пренебрежения молвил Мишель де Граммон.

— Не очень, но на виконство хватило, — небрежно ответил я.

— Ты — виконт?! — промычал набитым ртом флибустьерский капитан, подавился недожеванным куском мяса и закашлялся.

Его слуга — такой же низкорослый и крепкий, с тупым крестьянским лицом — привычно постучал хозяину по спине.

— Виконт де Донж, — проинформировал я. — К моему возвращению должны закончить ремонт усадьбы, так что, будешь в Нанте, заходи в гости.

— Обязательно, — прохрипел он и вытер пот с покрасневшего лица, а потом прочистил горло и выругался: — Якорь мне в глотку и сто чертей в задницу! Я столько лет граблю испанцев, а даже маленькой плантации не имею!

— Зато никто не проиграл в карты так много, как ты, — утешил его.

— Это да, — сразу успокоившись, согласился Мишель де Граммон.

 — В плохой день спускал столько, что на пару сеньорий хватило бы. Ничего, вот захвачу Кампече и куплю большую плантацию! — закончил он на оптимистичной ноте.

Игрок — это неизлечимо, Кампече не поможет.

На следующее утро гукер «Отважный» исчез с рейда. Никто не знал, куда отправилось это судно. Больше всех не знал губернатор, которого я навестил ближе к обеду.

— И ты не знаешь, куда он делся? — первым делом спросил меня губернатор маркиз Пьер-Поль де Кюсси.

Это был плотный высокий мужчина под пятьдесят с обрюзгшим лицом, которое украшали усы и бородка-эспаньолка, почему-то не казавшиеся старомодными.

Может быть, потому, что без них лицо маркиза было бы совсем невнятным и незапоминающимся. Зато одет он был по последней парижской моде, как ее представляли себе в Нанте и других провинциальных городах. Красный жюстокор был вышит золотыми нитками в виде виноградной лозы с листьями, белая рубаха и жабо были шелковыми, а кюлоты — из черного бархата, застегнутые на золотые пуговицы под коленями сбоку.