Губернатором Сент-Доминго был Франсуа Депардье де Франкене. Раньше он был лейтенантом короля — так называли заместителя губернатора, как выразились бы в двадцать первом веке, по «силовому» блоку, подменял барона Жана де Пуансе в позапрошлом году, когда тот плавал во Францию. Месяц назад барон приказал долго жить, и лейтенант короля опять стал временным губернатором западной части Эспаньолы. Ему было немного за тридцать. Высокого роста, худощавый. Лицо туповатого исполнителя. Я еще подумал, что Жерар Депардье мог бы сыграть Франсуа Депардье де Франкене, почти не гримируясь, если бы был в три раза худее.

Одет скромнее своего предшественника, если не считать золотой перстень с большим алмазом, как ни странно, не фальшивым. Злые языки утверждают, что это подарок жены богатого плантатора, имя которого умалчивают, чтобы посмеиваться над всеми богатыми плантаторами, даже овдовевшими. Новый губернатор уже знал о начале войны с Испанией, хотя я был уверен, что на своем быстроходном судне первым привезу эту весть.

— Теперь у нас развязаны руки! — радостно потирая большие руки, произнес он. — Сейчас Лорен де Графф собирает флот для нападения на Веракрус.

Не желаешь присоединиться к нему?

— С удовольствием! Особенно, если дадите комиссию, — ответил я.

В колониях давали не корсарский патент, а так называемую комиссию — документ, гласивший, что, соблюдая правила войны, обладатель его может нападать на любое судно, торговое или военное, и поселение, принадлежащие стране, с которой Франция ведет войну, а добычу обязан сбывать в указанном порту, в данном случае в Пор-де-Пе. Видимо, делалось так для того, чтобы при возникновении какой-нибудь щекотливой ситуации можно было списать действия пирата на самоуправство колониального губернатора.

Последних это не пугало, потому что имели свою долю, прямую и косвенную, с каждого приза.

— За каждого раба доплата капитану восемь экю, — сообщил напоследок новый губернатор и объяснил причину своей жадности: — Рабов на острове стало слишком много, цены упали.

У меня была противоположная информация, но спорить не стал. Скорее всего, Франсуа де Франкене понимал, что недолго задержится на этом посту, поэтому хотел хапануть, как можно больше."

"Лорен де Графф теперь имел три судна.

Флагманским был пинас «Гаага». Наверное, флибустьерский капитан родом из этого города, в котором в будущем будет заседать самый конъюнктурный из самых честных и справедливых судов в мире. Раньше пинасами называли небольшие парусно-гребные суда, а теперь это вариация флейта, появившаяся в то время, когда я казаковал. Главными отличиями были менее вогнутые шпангоуты, транцевая корма и почти прямоугольная поперечная переборка в передней части судна, простирающаяся от палубы трюма до полубака.