Или наоборот. Чтобы синьора де Лара не увидела меня, сразу развернулся и шагнул в трактир, чуть не сбив Кике, который тащился за мной.

— Что-то мне плохо, — сказал я трактирщику, молодому мужчине, получившему это доходное дело по наследству от деда. — Наверное, съел что-то не то.

— Все продукты были свежие, я сам слежу за этим! — испуганно затараторил трактирщик.

— Это не после завтрака, а вчера на ужин съел что-то в гостях, — успокоил его и пошел в свою комнату.

Там я приказал Кике бежать к моему потомку и сообщить ему, что я не смогу прийти, потому что траванулся чем-то, а потом зайти на рынок и купить апельсины.

У меня на них аллергия, которая вызывает понос. Содержание моей ночной посудины должно будет подтвердить, что я приболел. Как мне сказали, апельсины завезли сюда из Китая много лет назад. По крайней мере, Игнасио де Сарда, проживший здесь два с половиной десятка лет, утверждал, что это случилось задолго до его приезда. Кожура у местного сорта зеленоватая и мякоть кислее. Катрахенцы предпочитают употреблять апельсины в виде подслащенного сока. Их потомки в двадцать первом веке откажутся от добавления сахара, предпочтут чистый сок, который будет продаваться на каждом углу. Прямо при тебе апельсин разрезают на две половинки, вкладывают в механическую соковыжималку и наполняют соком пластиковый стаканчик. Стоит это удовольствие будет чуть ли не дешевле питьевой воды в бутылках.

Когда ко мне пришел дно Диего де Маркес, я лежал в постели с мокрым полотенцем на голове. Во-первых, с компрессом не так сильно чувствуешь жару; во-вторых, вид становится страдальческим. На табуретке рядом с кроватью стояло деревянное блюдо с апельсинами.

Парочку я уже приговорил. Ждем-с…

— Что случилось? — спросил мой потомок. — Я знаю хорошего врача, сейчас пошлю за ним слугу.

— Не надо врача. Со мной такое не впервые, не хуже врачей знаю, что надо делать. Желудок у меня слабенький. Все едят — ничего, а я травлюсь. Придется попоститься несколько дней. Видишь — на фрукты перешел, — пожаловался ему.

— Вот и я подумал, что если бы еда испорченная была, все бы отравились, а так — только ты один, — сказал дон Диего де Маркес.

— В каждой избушке свои погремушки, — сделав смысловой перевод на испанский язык, поделился я с ним русской народной мудростью. — Обычно это у меня на несколько дней, вряд ли до отхода выздоровею. Так что посмотрим твою крепость в следующий раз.

— Обязательно! — пообещал молодой подполковник. — Убедишься, что ее не так уж и просто захватить.

Я не стал переубеждать его. Вчера дон Диего де Маркес похвастался, что другой родственник сейчас хлопочет о его переводе в Испанию, и вроде бы дело на мази.