— Подсыплют на левый берег, там, где рыбные заводы. Штоб весной меньше заливало.

— А вон те верзилы почему стоят? — сыщик кивнул влево. Там притулились у причала три особенные шаланды — они были заметно больше других.

Мужик загадочно посмотрел на барина, хотел что-то сказать, но передумал. Вместо этого он спросил:

— Вы с какой целью интересуетесь?

— Да так. Вижу: маленькие работают, а громилы отдыхают. Непорядок.

— А… Утром один приходил, краснорожий, здоровый, как бугай. Тоже все расспрашивал. Не из ваших будет?

— Из каких наших?

— Из сыщиков.

Алексей Николаевич огляделся — рядом никого не было.

Он наклонился к уху мастерового и спросил:

— Это ведь те, что по двадцать кубических саженей грузят?

— Они, ваше благородие.

— А стоят почему?

— Не могу знать.

— Не бойся. Скажи, и я сразу уйду.

— Им и так запишут.

Лыков кивнул и отошел. Он догадался. Мошенничество происходило у всех на глазах. Многие видели, что творится, и молчали. Что же за счастливцы работают на больших шаландах? За что им приписывают чужую работу? Ответ на эти вопросы питерец получил немедленно.

С одной из посудин ловко, минуя сходню, спрыгнул на берег белобрысый верзила.

Осмотрелся и двинулся к хлебным амбарам. Он шел вихляющей, хорошо знакомой Лыкову походкой. И наружность тоже характерная: золотая фикса во рту, ухмылка, дерзкий взгляд. Шаландер был из уголовных — опытный взгляд сыщика узнавал таких сразу.

Теперь следовало уходить. Если даже простой зевака заметил неуклюжие маневры сыщиков, тем более это сделают фартовые. Самое главное Лыков узнал, а детали надо собирать осторожно, не выдавая себя. И коллежский советник отправился на Дмитриевскую.

Там он первым делом разыскал Англиченкова. Тот сидел в общей комнате и натужно сочинял очередной рапорт. Увидев питерца, отложил ручку-вставку и хотел было подняться. Коллежский советник удержал его от политеса:

— Петр Павлович, вы сегодня в порту были?

— Так точно. Выполнял поручение вашего высокоблагородия.

— Мы же договаривались: без этого.

— Виноват, Алексей Николаевич. Да, я начал присматриваться к кадру гирлового комитета. Начал с наемных работников и вот что узнал. Самая большая землечерпалка, оказывается, тут фурычит, а не в дельте.

И шаланды почти все при ней. Аккурат напротив пристани Парамонова ведутся дноуглубительные работы.

— Мы с вами оба хороши, — буркнул питерец. — Уже успели наследить.

И он рассказал надзирателю о своем разговоре с незнакомым мужиком на пристани.

Англиченков смутился:

— Я вроде бы того… аккуратно…

— И я аккуратно. Но когда сразу двое об одном спрашивают, тут и дурак догадается. Надо согласовывать наши действия.

— Виноват.

— Да оба мы виноваты, но зато ниточку нащупали.