— Дело, что мы задумали, паршивое. Неправильное дело. Заменять собой закон — так можно далеко зайти.

— А куда деваться, Яков? Твои «цари» давно обставились помощниками, адвокатами, посредниками. До них законным путем никогда не доберешься. Никогда — понимаешь? И что, спускать? Пусть и дальше людей убивают? Помнишь Тусузова? Шестнадцать человек погубил и в лицо нам смеется. Вот такое казенное правосудие.

Лицо Блажкова сморщилось, как старое яблоко, но он ничего не ответил. Долго молчал, вздыхал, курил дешевую папиросу. Потом потушил окурок и спросил:

— Эндшпиль называется?

— Да.

— Я приду. С оружием.

Азвестопуло сидел в номере с какой-то модисткой, когда в дверь деликатно постучали. Затем просунулся эвзон:

— Там который из Сибири.

— Скажи — сейчас спущусь.

Сергей вошел в буфет, навстречу ему поднялся Нецветайленко:

— Здорово.

— Здорово. Надеюсь, ты не просто так меня от бабы оторвал?

— Дело есть.

Они сели, и бандит заговорил:

— Все готово, деньги повезут завтра в одиннадцать.

— Сколько?

— Двести восемьдесят шесть тысяч с мелочью.

— Годится. Место то самое?

Контора Государственного банка находилась на Смирновском спуске. Серега Сапер с Нецветайленко наметили для нападения угол Тургеневской и Кривого спуска.

— Оно, — кивнул бандит. — А твое место где? Где будем дуван делить?

— Я тебе завтра скажу, перед налетом.

— Не веришь?

— Нет, не верю.

Лонись-Лонской набычился и сказал:

— Имею предложение.

— Сейчас?

— Завтра поздно будет.

— Ну давай.

— Ты понимаешь, Сергей Манолович, что Самый Царь станет нас искать? Если мы возьмем деньги и сбежим из города.

— Как пить дать станет.

— Так вот. Давай его сегодня грохнем.

Азвестопуло не удивился.

— Сам тебе хотел это предложить, — ответил он. — Гришка свое дело сделал, зорик сыскал. Зачем он нам теперь?

Лонись-Лонской обрадовался:

— Значит, по рукам?

— По рукам.

— Самый Царь теперь слаб, — начал оправдываться «иван». — Опять же, нам хвосты ни к чему.

— Ты вот что, Филипп Гаврилович. Скажи ему, что я хочу познакомиться. Нынче же вечером, чтобы долю свою обсудить. Там мы и…

— Уже сказал, — ответил Лонись-Лонской.

— Да? Молодец. И что?

— Он ждет нас с тобой в полночь.

— Где?

— У него квартира в Кузнечной улице, под строящимися скотобойнями. Дом номер три.

— Охраны там сколько?

— Дворник, его помощник и еще внутри человек.

— Решительные люди? — спросил Серега Сапер. — Пойдут они за хозяина на ножи?

— Дворник пойдет. Он из Гниловской, приятель с братьями Царевыми с молодых ногтей.

— Пришьем его. А двое других?

— Те убегут, — отмахнулся бандит. — Но лучше бы и их. А то начнутся разговоры, нам они зачем?

— То есть всех троих надо списать?

— Шваль, что ли, жалеть? Она и есть шваль.