Дед зашел в ближайшую пивную, где его тут же угостили рабочие лесопильного завода. Поблагодарив доброхотов, он сел у окна. Рассказывать о своих подвигах гость не захотел, и публика быстро потеряла к нему интерес.

Затем подъехал и спрятался за балаганами Сенного базара экипаж без седока. А на Дмитриевской, 28, тем временем начался серьезный разговор. Заведывающий сыскной частью собрал надзирателей и устроил им выволочку.

— Надо срочно найти беглого с каторги, известного одесского налетчика Азвестопуло. До сих пор этим занимался один лишь Англиченков, но ничего не достиг. Требуется помочь товарищу. Вот, пришла депеша из Одессы: Серега Сапер вызывает в Ростов свою маруху. Не иначе, соскучился, кобель. Местом для встречи бандит назначает меблированные комнаты Лянде на Большом проспекте, двенадцать. Чей это участок?

— Мой, — подал голос Ракогон.

— Выясни все осторожно. Азвестопуло вооружен, рисковать не надо. Только разведай. Ночью доложишь. Есть там у тебя кто?

— Буфетчик.

— Ну, тем более тебе и карты в руки.

Лыков, загримированный под своего любимого персонажа, тянул пиво и глазел в окно. Георгиевский крест в таких случаях он надевал собственный. Вскоре в ворота номеров Лянде шмыгнул надзиратель Ракогон. Все шло по плану. Сейчас буфетчик скажет ему, что человек, похожий на Сергея, снял у них комнату. Коммивояжер, обходительный, много ездит; обещал наведываться через день-два. Заплатил за месяц вперед."

"Георгиевский кавалер осушил кружку, еще раз поклонился лесопильщикам и вышел. На углу Сенной улицы и Большого проспекта рослый донец продавал папиросные книжки и гильзы. Бородища до пояса, на груди медаль за коронацию покойного государя. Завидев дедушку, донец (это был Англиченков) стал сворачивать торговлю. Вскоре они фланкировали номера Лянде с обеих сторон. Через минуту, словно подчиняясь общему замыслу, на подъезде появился надзиратель. Поглядел влево-вправо, не заметил ничего подозрительного и двинулся вниз. На Пушкинской свернул направо и пошел в сторону Городского сада.

Дед ковылял позади на солидном расстоянии, за ним неспешно трусила пролетка с донцом. Напротив Успенской церкви надзиратель, грамотно осмотревшись, исчез в калитке сада. Кавалер сунулся следом, а пролетка спряталась во дворе пряничной фабрики.

Англиченков просидел в укрытии долго. Дважды его пытался прогнать фабричный сторож. Оба раза агент отбрехивался, что ждет поставщика гильз.

— Пойми, дядя, гильзы-то ворованные, — ныл он, размахивая руками и оглядываясь по сторонам. — Нельзя мне казаться при тоей фабрике. Сюды он принесет, для… как уж ее? коньспирации. Хошь — тебе отсыплю дюжину. А сейчас сгинь, пожалуйста, не мешай коммерции.