— Да что вы! Большой ребенок, — она мысли не допускала, что муж может кому-то не нравиться. — Я когда второе заявление об уходе подала, то немножко дома объяснила осторожненько. Коля и говорит: ты стала мнительная, издергалась, надо больше доверять людям… И как раз день его рождения, побежала в комиссионку — такой лежит свитер французский! А Кудряшов будто учуял: приносит двести рублей, прогрессивка, говорит, за полгода… и в мое заявление обернуты… Не устояла. До того привыкаешь покупать — это страшно!.. Ночью чего не передумаешь, а придешь на работу — все, как у людей, совещание об увеличении выпуска, в интересах потребителя, наш покупатель, борьба с ненормированными потерями, ваши соображения, товарищ Маслова. Все вроде воюем за правильные лозунги во главе с товарищем Кудряшовым…

Знаменский отключился. Он предвкушал то, что собирался сообщить. Глянул на часы и прервал:

— Ирина Сергеевна, подследственного не обязательно держать в заключении до суда. И я думаю…

Она прижала руки к груди, боясь поверить.

— Господи, неужели возможно?!

Знал, понятно, что обрадуется, но она так рассиялась, таким светом озарилась, что он и сам согрелся в ее счастливых слезах.

— Пожить дома… с Колей, с девочками… наглядеться…

Но это пока было в прожекте. Еще предстояло протащить через Скопина. И закавыка была не в нем, а в Смолокурове, который к Масловой не благоволил. Он увязался вместе идти по начальству и станет, разумеется, гнуть свою линию.

— Только быстро, — сказал Скопин. — Через двадцать минут ко мне пожалует делегация польской милиции.

— Вот справка по Масловой. Я думаю, можно изменить меру пресечения.

Скопин отодвинул записку.

— Вообще-то, арест был необходим?

— Необходим и обоснован.

— Что же изменилось?

— Маслова все рассказала. Если я что-то понимаю в людях, искренне раскаивается. Сердце у нее неважное, часто приступы. На воле следствию не помешает.

— Разрешите, товарищ полковник? — заскрипел сбоку Смолокуров.

— Да?

— Я — против.

— Возражения?

— Маслова — не заштатная фигура. Без нее хищения в «Ангаре» не имели бы половины того размаха. Расхититель ведь не карманник: украл и убежал.

— Михаил Константинович, обойдемся без прописных истин.

Но Смолокуров упрям.

— Разрешите, закончу мысль. Расхитителю бежать некуда. Надо, значит, воровать так, чтобы воруемое как бы не уменьшалось. Вот это и обеспечивала Маслова. Вагон изобретательности! Ее прозвали «наш Эдисон». Маленький пример. Она разработала рецептуру фирменных булочек, на которые шло все то же самое, что на пирожные. А разница в цене — сами понимаете. Со склада продукты выписывали на булочки, отсчитывались выручкой за булочки, а выпускали пирожные!

Скопин прищурился на Знаменского, в прищуре юморок.