Через полмесяца в высокую канцелярию пришло письмо от замминистра торговли республики. Он сетовал, что аресты среди работников ресторанов проведены без консультаций с руководством министерства. Что методы, применяемые следствием, дезорганизуют систему общепита. В заключение просил принять меры против нагнетания нервозности вокруг ресторанного дела низовыми милицейскими сотрудниками. То бишь Знаменским и иже с ним. Пришлось составлять объяснительную записку с приложением копий документов и допросов.

(Этот замминистра сел спустя два года за феодальные поборы с подчиненных, попался на жадности)."

"Кудряшов все вызывал на идеологические дискуссии. Знаменский осаживал его, не щадил:

— Вы думаете: я делал, что хотел, я сильный человек. А я считаю — слабак. Лежит мешок муки — руки дрожат, дай украду. Масло привезли — опять стащить хочется.

— Как это вы говорите… будто я простой воришка!

— Если украли очень много муки и очень много масла, разве стали лучше?

Тот хлопнул себя в досаде по колену.

— Выставляете меня примитивным жуликом! А ведь сколько ума надо! Сколько мы, бывало, комбинировали да выдумывали, чтобы выходило и нам, и потребителю!

— Это наш старый спор. Есть, знаете ли, закон сохранения вещества. В применении к вам: если хочешь, чтобы у тебя было погуще, где-нибудь обязательно должно стать пожиже. Ладно, вернемся к сбыту «левых» пирожных и тортов. Как вы установили контакты с магазинами?

— Наш отдел сбыта получал заявки. Были свободные кондизделия — мы отправляли.

— Но почему в магазины одного-единственного торга?

— Случайность.

— А не потому, что в этом торге работает ваш брат?

— Какой еще брат? — Кудряшов хмуро почесал толстый нос.

— Да младший, Валентин Петрович. Не припоминаете? Он судился за должностное преступление, когда освободили, женился и взял фамилию жены. Вы — Кудряшов, он нынче — Муратов. Припомнили?

В наступившей паузе Кудряшов все сильнее пыхтел, соображая, от кого пошла молва.

— Ага… — протянул, озлившись, — вот оно что… Ну, Иринушка, ну, лапочка! Один раз случай вместе свел, а до сих пор не забыла! Нет, скажите на милость, какой ее черт за язык тянет?! Теперь вот братана припутала. Э! — спохватился он. — Нашел кому жаловаться!

Знаменский улыбнулся.

— Обошла она вас, даю слово! Что ни скажет — всему верите. Известное дело — баба, собой недурна, вот и растаяли. А следователь должен какой быть? На три метра под землю видит, а в душе сталь!.. Нет, по-вашему, я злодей, а она невинная овечка, да? Только об меня замаралась, с детским мылом помыть — и порядочек.