Так что… – я запнулась, опуская взгляд и делая невольную паузу, – … а тебе не нравится?

Спросила и поняла, что голос дрогнул. Проклятье! Что ж со мной такое? Взрослая тётка, а смущаюсь как школьница. И внутри всё горит от мысли, что какой-то там дракон выразит «фи» насчёт моих волос. Ужас просто!

Ирсент вернул руку, вновь подхватывая мою ладонь.

— Нет, – негромко произнёс он наконец. – Ты сегодня особенно прекрасна.

Я вздрогнула, поднимая удивлённый взгляд. Только и могла, что хлопать глазами.

Дракон в этот момент смотрел на меня с такой теплотой и тайным восхищением, что я окончательно растворилась в танце. Весь шумный зал смолк. Даже музыка звучала где-то на фоне, будто вдали. Остался только принц, его негромкий голос и властные, но аккуратные движения, за которыми так хотелось следовать.

В это мгновение я не могла не заметить, насколько же Ирсент красив. И дело не в дорогом костюме, не в королевском прекрасном лице, не в аристократских повадках. Больше всего завораживали эти тёмные глаза, которые смотрели на меня с искренним одобрением. Пленила эта его до чёртиков озорная, но такая добрая улыбка. И вообще, весь он казался столь мужественным и родным, что хотелось прижаться и обрести такую простую, но нужную каждой женщине уверенность: уж в этих объятиях будет очень спокойно. Вот он, единственный кусочек чужого мира, где мне точно будет хорошо.

Я глядела на Ирсента, заворожённая, и глупо улыбалась. Именно в этот момент из всей темноты, в которую превратился для меня бал, на периферии зрения появилось голубое пятнышко. Сначала размытое, а затем более отчётливое. И вот меня словно ударили под дых, когда я всё же заметила одинокую фигуру Лили.

Музыка начала играть настолько громко, что я пошатнулась и чуть не потеряла равновесие. Танец продолжился, но мы с Ирсем вновь стали лишь частью этого мира. Такого жестокого мира, что живёт по своим правилам и законам.

Заметив на себе мой взгляд, Лили аккуратно помахала ладонью. Сестра чудесно выглядела. На ней было красивое нежно-голубое платье.

Я натянуто улыбнулась. И в то же время ощутила себя провинившимся котёнком, которого треплют за шкирку. Опустила взгляд, а затем подняла на Ирса. Он словно бы понял, куда именно я смотрела, и… стал более сдержанным.

— Так Лили одобрила эту идею? – спросила я, давясь неловкостью и пытаясь держать улыбку.

— Да. Она понимала, что тебе грозит. Когда я спросил, не обижу ли её таким жестом, Лили сама подтолкнула меня в твою сторону.

— Она чудесная.

— Да.

Последние фразы мы произнесли тише обычного. Словно оба тонем в болоте, куда нас утаскивают цепкие лапы совести и чести.