Я сильно к вам привязался, но готов понести наказание.

Подбежав к калитке, я остановился и потупил взгляд. Гав не всыпал мне по шее и даже не стал кричать. Просто затушил бычок и выбросил его в темноту. После он присел на корточки и, взяв меня за затылок, притянул к себе. Мы уткнулись лбами и я почувствовал терпкий табачный перегар из его рта."

"— Я скажу это ровно один раз. Твоя мама себе места не находит. Боится, что ты помер или покалечился и где-то лежишь в овраге, ожидая смерти. Да, она впечатлительная, но это потому, что ты для неё ценнее всего на свете. Она хотела пойти тебя искать, но я не пустил. Чего тебя-дурака искать? Ты же теперь городской хищник. Избавился от шайки головорезов. Герой, мать твою, — с укором проговорил Гав и захотел сплюнуть, но сдержался. — Но не забывай, Михаил, есть люди намного сильнее тебя. В сотни, а может, и тысячи раз. Они раздавят тебя и ты даже пикнуть не успеешь. В следующий раз, когда надумаешь во что-то ввязаться, вспомни о том, что в случае чего, твоя мама останется одна. Навсегда.

Договорив, он отпустил меня, поднялся в полный рост и потянулся к ручке калитки.

— Одна она точно не останется. Я же вижу, как ты на неё смотлишь, — бросил я ему в след. Зачем я это сказал? Не знаю. Он был во всём прав, а мне просто нечего было ответить.

Гав обернулся, подошел и без замаха врезал мне подзатыльник. Не сильный, но такой, обидный.

— Дурак ты, Миша, — вздохнув, он положил руку мне на спину и толкнул в сторону дома. — Топай. Тебе ещё от мамы огребать.

И я пошел, если не на казнь, то на порядочную трёпку точно.

* * *

Екатеринбург.

Поместье Архарова.

В спальне барона был приглушенный свет. Старшая жена Екатерина Павловна надела прозрачный шелковый халатик и легла на кровать, выставив свои прелести в выигрышном свете. Константин Игоревич был не в настроении. Впрочем, у него не было поводов для радости, ведь всё своё время он тратил на продумывание планов контратак и обороны.

Положение было паршивое. Каждый день противник продвигался на сотни метров вперёд, а на отдельных участках фронта даже на километр. Это ужасно злило барона и он не мог себе простить слабость, когда пошел на мировую с Малышевым.

— Нужно было свернуть этой твари шею, пока мог, — прорычал Архаров, глядя в ночное небо Екатеринбурга, на жену же он не обращал ровным счётом никакого внимания.

— Милый, всё наладится, — промурлыкала Екатерина Павловна. — Мы с тобой женаты уже сколько? Двадцать или тридцать лет? Бывали ситуации и похуже. Но ты неизменно выходил из них победителем. Вот и сейчас…

— Катя, закрой рот, — прорычал Константин Игоревич и слегка смягчил тон. — Ты совершенно не понимаешь обстановки. Родовая казна стремительно пустеет. Я вынужден закупать вооружение и нанимать наёмников у Юсуповых.