Так вот, он все время целовал меня и гладил, а мне это страшно нравилось… Такой смешной дядечка.

— Но ведь ты еще такая маленькая, — попробовал возразить я.

— Ничего подобного, — надулась Леночка. — Когда меня дядя Петя щипал, он говорил, что я уже большая.

— Послушай, — спросил я, — и многие мужчины читали тебе сказки таким странным образом?

— Нет, — сказала она, — сказки читали только старички, а другие мужчины всякие глупости мне рассказывали и щипались. А мне противно, когда меня щипают. Особенно за титьки и за попку.

«Фу, ты черт, — подумал я, — вот еще напасть. И что мне с этой малышкой делать?» Потом решился.

— Ну ладно, — сказал я. — Будем читать сказки, раз тебе это нравится и не нравится, когда щипаются.

— Вы не будете щипаться, — уверенно сказала она. — Вы хороший. Вы мне нравитесь.

Я снова раскрыл «Незнайку», но она вдруг меня остановила.

— Подождите, я сниму туфли. Лена сползла с дивана и прошлась по купе, глядя на себя в зеркало.

— Послушайте, а правда, я похожа на женщину? — спросила она, лукаво прищурясь.

— Ну как тебе сказать, — замялся я. — Внешне похожа, а так во всем остальном — не очень. — А почему?

— Потому что ты еще не женщина. — А что такое — женщина, — насупилась она. — Что, разве я не родилась женщиной.

— Мне надоели эти дурацкие разговоры, — раздраженно буркнул я, понимая, что такая болтовня до добра не приведет. — Давай почитаем еще немножко и ляжем спать.

— Спать. Фи, как скучно. Я совершенно не хочу спать. — Ну тогда я сам буду спать. Я разделся до трусов и лег в постель. Пока я снимал с себя одежду, девочка с любопытством наблюдала за мной, тихонько причмокивая губами и цокая языком.

— А вы красивый, — вдруг сказала она, когда я уже лежал в постели.

— Что ты в этом понимаешь? — А вот и понимаю, — обиженно сказала она. — Я все понимаю, вы не думайте. — И что же ты понимаешь? — А то, что вам просто со мной скучно. Вам ведь наверняка хочется меня потрогать. Так ведь?

Я не ответил, молча любуясь девочкой. Она стояла напротив меня, грациозно изогнув свой тонкий и изящный стан, и загадочно смотрела на меня из-под приспущенных ресниц, длинных и пушистых. Признаться, зрелище было волнующее. Во всяком случае, мой член невольно шевельнулся. В голову мне полезли идиотские мысли про «Лолиту» и набоковских нимфеток. Вспомнились статья об ответственности за совращение малолеток, заметки из «Московского комсомольца» про серийных насильников, которые глумились над маленькими девочками в лифтах…

В следующее мгновение она склонилась надо мной, сама прижалась к моей груди лицом и прошептала:

— Вы такой большой и милый. Поцелуйте меня.

Понимая, что не должен этого делать, я приподнял ее и с замиранием сердца слегка коснулся губами ее мягких и нежных губок.