И Сережка, теперь ждущий ее возвращения действительно с нетерпением, удовлетворял все мамины дырочки сразу после ее прихода, иногда добавляя немного еще и во время совместного душа. Потом, стоило ей лечь спать, подкатывался под теплый мамин бок, и недолго играл с ее телом примерно так, как она играла с его телом утрами.

Обоим это нравилось, но почему-то, особенно вечерами, у Марины перед закрытыми глазами иногда появлялся вместо ласкающего ее Сережки — Вадим. А Сережке утрами иногда казалось, что его колышек ласкают губы не мамы, а худенькой белобрысой девушки, которую он до сих пор видел только на видео.

Оба они с нетерпением и некоторой радостной опаской ждали пятницы.

********В пятницу Марина убежала с работы чуть пораньше и заехала в салон красоты. Понимала, что звучит диковато — ну какая такая особая красота нужна на даче? Но — заехала, ей это заведение всегда помогало избавиться от изредка появляющейся неуверенности в себе.

Вот и сейчас, внимательно оглядев свое изображение на выходе из салона в большом, в полный рост, зеркале, ехидно подумала: «Ну, теперь хоть к черту в зубы!», и, совершенно успокоенная, села за руль.

Сережка встретил ее по уже сложившейся традиции: обняв, приподняв и немножко, до ласково-испуганного маминого «надорвешься!», покружив. Марина с удовольствием ощутила животом напряженный, как всегда теперь при встрече, член сына, но настроение у нее сегодня было несколько иным, и она не стала, как обычно, проходить в комнату, к кровати, и раздеваться там. Быстро стянув с себя прямо на пороге ванной платье и белье, шагнула в душ. Удивленный сын потянулся, было, за гелем и губкой, но она взяла их сама.

Сережка удивился еще больше, и она сказала ему: «Ну, Сереж, некогда, на дачу опоздаем!». Сын надулся — минимум час времени в запасе у них еще точно был, — и вышел из ванной. Марина и сама это тут же вспомнила, но возвращать сына не стала — желания почему-то не было.

«Так. Кажется, я жду чего-то интересного. Вот только сыну-то за что перепало?», — подумала она и немного на себя разозлилась.

Быстро, небрежно ополоснувшись, она, обнаженная, вышла в гостиную. Сережа сидел на краю тахты, подперев голову рукой, уставившись в телевизор, и в сторону мамы даже не повернул голову. «Ну вот, обидела», — Марина подошла и присела перед сыном на корточки. Мельком заметила бугор на трусах, заглянула ему в глаза снизу:

— Ну чего ты, малыш?

— Чего, чего…

— Сереж, ну мы же сейчас — поедем… — выделила последнее слово.

— Ага. А ты будешь злая и вредная. Приучилась ведь уже каждый вечер…

Марина от неожиданности рассмеялась.

— Это ты в Инете вычитал?

Чуть уже повеселевший Сережка, смутившись, кивнул.

— Забо-о-о-тишься, значит, — и тут Марина вдруг почувствовала, что желание уже очень даже есть.