Тот открыл полусонные глаза, улыбнулся.

— Сына, ты сегодня перепиши то, что мы наснимали, на компьютер. И оттуда загони на тети Лидину кассету, в конец, места там хватит, я вчера ее до конца досмотрела. Там, кстати, есть довольно интересные моменты, особенно последние эпизоды, — Марина улыбнулась. — Завтра с Лидой встретимся, я ей кассету отдам.

Поцеловала его еще раз и уехала.

На работе все у нее сегодня получалось так, как уже давно не было. Вопросы решались мгновенно, бумаги только отскакивали — разбираясь с ними, Марина даже тихонько напевала себе что-то под нос. Отдельские дамы, глядя на такое чудо, озадачились — начальницей Марина была довольно жесткой, да и вообще слыла женщиной скорее суровой и основательной, чем веселой и легкой. К обеду, сложив перешептываниями два и два, решили: не иначе, шефиня мужика себе нашла, — и начали гадать, кто бы это мог быть персонально?

Краем глаза замечая всю эту мелочную возню, видя ее насквозь, Марина в душе смеялась: эх, крысы конторские, знали бы вы всю правду — со злости бы удавились… или от зависти? Да Бог с вами со всеми, живите, как знаете, а мне — хорошо!"

"Сбежала она с работы ровно «по звонку», чего уже давно не делала. И не зря — Сережка, встретив ее у порога, поцеловал, преданно доложил: «Я все, что ты говорила, сделал, мамуля», чуть ли не на руках отнес в комнату, ласково-ласково раздел, нежно-нежно помыл в ванной, накормил ужином, чего раньше за ним никогда не замечалось, и усадил перед телевизором — отдыхать. Марина даже маленько одурела от такой всепоглощающей заботы сына, но было так приятно, что вдруг засвербившую где-то в глубине мысль: «Интересно, надолго ли его хватит? Или просто сегодня нагрешил чего?», она легко выгнала из головы.

И тут обратила внимание, что член у Сережки, лежащего рядом с обнаженной мамой на тахте, совершенно спокоен. Удивленно потянулась и потрогала его сквозь трусы пальчиком… да нет, вроде все нормально.

— Сына, а ты это чего? За три дня перетрудился? Или старушка-мать тебя больше не интересует? — засмеялась она.

— Мам… нет, я просто сегодня обе тети Лидины кассеты пересмотрел, ну и то, что мы наснимали… ну и не удержался… пару раз…

— Ох… — Марина, откинувшись на подушку и выставив вперед груди, засмеялась в голос, — горе ты мое! И из-за этого — расстроился? Дурачок ты мой маленький! Да у тебя, даже если без этого места совсем, — тут Марина ласково сжала в кулачке хозяйство сына, и почувствовала хоть и слабое, но все же явное шевеление, — для меня всегда удовольствие найдется.