Попыталась удержаться…

— Ты ж только что все то же самое вживую видел. Меньше, чем на кассете, понравилось?

Сережка заворочался, задвигал бедрами. «Ишь, от одних воспоминаний — уже завертелся, паршивец!» — ласково подумала Марина и потрепала сыну волосы."

"— Там Андрюшка тетю Лиду… трогает, — Сережа выделил тоном последнее слово, — а ты же мне не даешь себя потрогать…

— Как это — «не даю?» — притворно удивилась Марина. — Вот сейчас ты своей беспутной головой что делаешь, а? — и она шутя прижала голову сына к своему животу.

— Ага… головой… и ты в халате, вон, пуговка под ухом мешается.

А Андрюшка ее руками, раздетую, и везде…

«Да и не только руками… А сынка-то — ишь, шустрый какой. Подожди, может, будет тебе и белка, будет и свисток», — подумала Марина, но вслух Сережке пока обещать ничего не стала. Ее увлекала игра, правила которой на данный момент знала, как ей казалось, только она сама.

— Ну, пуговка — не проблема, — и, приподняв голову сына, расстегнула две пуговицы на животе, раздвинула полы халата и положила голову Сережки на обнажившуюся кожу. — Так лучше?

— Ага, мам… так гладко, мягко… тепло, — Сережка потерся щекой и ухом о живот, прикрыл глаза.

Но тут же опять их открыл:

— Мам… а почему Андрюшке можно, а мне нельзя?

«Блямс», поняла Марина. «И как я ему на этот вопрос отвечу? Нельзя, потому что я не хочу? А завтра я захочу — и он мне припомнит? Ах да, я ж ему в спальне сказала — „не сегодня“», — вспомнила она. И повторила это вслух.

— А почему — «не сегодня»? — тут же спросил Сережка.

— Ну… я сегодня не хочу, — ответила мама, и сама почувствовала неуверенность в своем голосе. Сережка тут же уловил слабину:

— Ну м-а-а-а-м…

Марина на секунду задумалась.

Желание «погорячее» только выросло, да и потом — ведь все равно уже, кажется, все решила, почему бы и не наступить следующему этапу прямо сейчас? К тому же от Сережкиной щеки по животу разливалось такое приятное тепло… и не только по животу, кажется, и ниже…

Оправдание немедленному отступлению было найдено, и она, взяв сына за плечо, развернула лицом к себе.

— Ладно, черт с тобой, попрошайка, — засмеялась. Но только учти… меня просто так «трогать» нельзя.

— А как это?

— Ты видел, как Андрейка свою маму трогал? Ласково, аккуратно, нежно… вот как я твой писюн сейчас мыла, так же.

Тебе ведь понравилось?

— Ага, мам…

С Сережки зараз слетело все сонное настроение, и он встал на колени рядом с мамой.

— Балкон закрой, прохладно.

Июльский вечер после ливня и впрямь был не такой душный, как предыдущие.

Встав, Сережка пошел к балкону, а Марина тем временем, развернувшись, легла вдоль тахты, вытянувшись и положив под голову маленькую подушку. «Научить его возбуждать женщину сразу? Нет, потом.