— Мне важно только твое мнение…

Она поворачивается так резко, что я едва не давлюсь своей злостью."

"— Мое мнение?! — усмехается недобро. — Что ж, вот вам мое мнение! Стоило сразу представится женихом моей сестры, чтобы я не чувствовала теперь себя настолько отвратительно!

— Черт, — понимаю, насколько все запуталось, и пока подбираю слова, на автопилоте шагаю ближе к ней. — Я не был тогда ее женихом…

— Это неважно! — взрывает ее. — Жених, парень — вы изменили моей сестре с-со… мной.

Последнее она уже шепчет едва ли не в истерике.

— Сонь, все было не так. Если тебя это хоть немного успокоит, тогда мы с Линой были просто друзьями, — пытаюсь объясниться.

Вижу, что ей хочется мне поверить. Даже рот приоткрывает, словно от удивления. Или же облегчения. Смотрит долгим испытующим взглядом.

— Клянусь, — зачем-то добавляю я. — Хочешь, спроси у Гали сама.

Хмурится, и отводит взгляд, в котором в миг потухла какая-то едва уловимая надежда. Дрожащей рукой поглаживает животик, будто пытаясь успокоить и малыша, и саму себя заодно. А я до скрипа челюсти сжимаю, борясь с желанием сделать тоже самое.

— Это все — больше не имеет значения, — решается она. — Кем бы вы ни были тогда — сейчас вы мой будущий зять. Поэтому я очень прошу вас больше никогда в жизни не вспоминать о том, что тогда произошло, — ее голос будто теряет силу с каждым произнесенным словом. — Забудьте, пожалуйста. А мое прощение вам и не нужно. Раз вы не изменяли моей сестре, значит ни в чем и не провинились передо мной. Я сама виновата в том не меньше…

Все же не могу удержаться. Протягиваю руку и касаюсь шелковых волос:

— Ни в чем ты не виновата, мой ангел.

Поднимает на меня глаза. И я невольно задерживаю дыхание, видя, что в них собрались слезы.

— Что я наделала? — ловит ртом воздух.

— Эй-эй, тише, маленькая, — обхватываю ее лицо ладонями.

Закусывает губку, прикрывая глаза, словно не в силах даже видеть меня. Пытается подавить болезненный стон, но он все же срывается с ее губ. Прижимаю ее голову к своей груди, чувствуя, как Соня всем телом содрогается от рыданий.

Целую в макушку. И мне страшно.

Девочка, которую я с трудом вынудил поплакать, выкрав ее с собственной свадьбы, теперь вдруг плачет, едва увидев меня.

Настолько меня боится?

Что же я наделал…

— Я больше не трону, Сонечка, — бормочу я, уже догадываясь, каких трудов мне будет стоить сдержать это обещание. — Никогда больше прикоснуться не посмею. Ты только не бойся меня. Умоляю…

14. ОНА

Катастрофа! Вот что я наделала.

По нервам лупят все те недолгие часы, что мы провели с этим мужчиной. И те долгие, в которых я мечтала, что мы однажды снова встретимся. Как я расскажу ему о нашем малыше. Ничего не стану требовать. Просто казалось, он имеет право знать…

Но не теперь. Я не могу разрушить жизнь своей сестры.