И я не слишком опоздал.

Остановившись у забора, даже не успеваю из машины выйти, как Соня вдруг сама выходит из дома и недолго думая садится ко мне в машину. Вот, так бы всегда. А я-то думал сейчас снова уговаривать придется, да с чувством вины ее сражаться.

Лицо раскраснелось очевидно от неуемных рыданий, которым она явно придавалась всю дорогу до дома, с легкой подачи своей мамаши. Сидит и теребит в руках какие-то бумажки, будто с духом собирается.

— В ЗАГС отвезете, — выдавливает наконец.

— А я уж думал, что ты и не попросишь, — усмехаюсь, осторожно касаясь пальцами румяной щечки.

— Ой, Рома! — поднимает на меня ошарашенный взгляд. — Ты как тут… То есть… Почему? Я ведь…

Не даю ей продолжать этот допрос междометиями, подаюсь вперед, и касаюсь ее все еще влажных губ, своими:

— Так ты выйдешь за меня? — шепчу в ее удивленно приоткрытый рот.

— Да, то есть… сейчас же не время, Рома. Я столько глупостей наделала! А еще папа… И мама сказала…

— Отец уже пришел в себя, я с ним говорил, а то, что сказала эта ведьма, я разрешаю тебе забыть, так как батя ни разу не подтвердил ее слов. Он дал добро на… «нас», — подмигиваю ей подбадривающе. — Так что, выйдешь за меня?

— В смысле добро? На что? То есть… ты что, прямо разговаривал с ним? Он в порядке?

— Прямо разговаривал! В полном! Так ты выйдешь за меня?

— Да не могу же я, — уверяет она. — Сначала надо хотя бы с Геной развестись.

— А, так это свидетельство о вашем поддельном браке? — выхватываю из ее рук бумажку, выкидываю ее в окно, и тут же трогаю машину с места.

— Эй, что ты делаешь?! Это же документ! — возмущается Соня. — Что за привычка, чуть что не нравится, сразу в окно. И как я теперь разводиться по-твоему буду?

Улыбаюсь, слушая ее недовольное бормотание:

— Я пока за тобой ехал, у меня было слишком много свободного времени. Так что я был вынужден найти ему применение, — пожимаю плечами. — Пришлось правда прибегнуть к кое-каким связям, и умные люди, шарящие в этой стезе, помогли мне понять, что брак, который не был осуществлен надлежащем образом подлежит даже не разводу, а аннулированию, как фиктивный. Что я собственно и сделал, воспользовавшись знакомствами с все теми же умными людьми.

Глядит на меня очумевшими глазами. Затем очевидно проглатывает удивление, и опускает взгляд:

— Даже тут не дал мне самой разобраться. Чувствую себя какой-то иждивенкой, которая не в состоянии решить элементарный вопрос с разводом, — ворчит она. — И вообще, чего это фиктивный? Самый обычный у нас был брак.

— Разве? — бросаю на нее скептический взгляд.