А в тот момент я уже был готов идти и задать тебе взбучку.

— Почему же не пошли? — уже догадываюсь, что его остановило, но хочу услышать его выводы.

— Увидел, как она тебя обняла. Она САМА тебя обняла. Будто не хотела, чтобы ты уходил. А ты сразу хмуриться перестал, — его посеревшее от печали лицо вдруг освещает намек на улыбку: — И, знаешь, наверно этого хватило. Чтобы понять твою искренность к ней. Я видел, как ты зол был из-за этого букета. Но стоило ей к тебе подойти, как ты тут же сменил гнев на милость. И для меня как для отца, который кажется уже все в этой жизни прошляпил, это слишком ценно. Я вижу, что ты ее защищать готов. Даже от самого себя, если потребуется."

"— Готов. Только оставить не просите, — заранее предупреждаю я, если вдруг он такими витиеватыми путями ведет именно к этому. — Я больше никогда на это не готов. Даже если она сама попросит, рядом буду. А ваше мнение для нее слишком ценно. Не хочу, чтобы ей больно было…

— Скажи мне, что случилось на свадьбе, Рома? — будто игнорируя мой весьма категоричный ультиматум, задает отец странный вопрос.

Я теряюсь, будучи неуверенным, что он спрашивает именно о том, о чем я естественно в первую очередь вспомнил.

— В смысле? — хмурюсь я.

— Вчера в машине, я слышал, как ты ругал Соню, что она до сих пор не развелась с Геной. И что ты спасал ее от него еще на свадьбе. От чего спасал, Рома? — он смотрит на меня, а я не уверен, что стоит сейчас на отца вываливать все, что видел. — Она никогда не рассказывала мне о нем ничего плохого, потому я и не задумываясь дал свое добро на этот брак. Зачем же палки в колеса вставлять, ели дочка счастлива, а я того и гляди со дня на день могу к праотцам отправиться? Но пока мы у тебя гостили, я увидел то, чего раньше в их отношениях никогда не замечал. Может это особо стало видно на контрасте между твоим неожиданно добрым отношением к ней, но вчера я наконец понял, что ты тоже заметил эту неприкрытую грубость Гены по отношению к Сонечке.

— Мгм, — соглашаюсь я лишь на то, что он сам озвучил, чтобы ему же хуже не стало.

— До свадьбы он никогда себе в моем присутствии подобного не позволял, — недовольно качает головой отец, будто каясь в том, что не способен людей насквозь видеть. — Так она из-за этого со свадьбы сбежала?

— Да, — коротко отвечаю.

— Ты ее увез? — с надеждой спрашивает отец, будто от моего ответа что-то зависит. — Я помню, что ты вслед за ней тогда из зала вышел.

— Я увез, — соглашаюсь.

Федор Михалыч опускает взгляд, будто раздумывает о чем-то серьезном и требующем большого количества концентрации.

— Знаешь, в моем вчерашнем наблюдении есть еще интересные выводы, но есть и пробелы, — наконец снова заговаривает он. — Может ты поможешь мне с ними разобраться?

— Если смогу, — настороженно пожимаю плечами.