- Мне надо было его увидеть, убедиться, что с ним всё в порядке, - правда, порядок его физиологической формы вызывал сомнения из-за вытяжки сириунда. - И только. Я убедилась. И ещё сказала, что желаю ему счастья, но не со мной. Вот и всё. Он улетел. Я осталась. А ты... Раскричался. Распсиховался. И вообще... На меня нельзя кричать.

Последнее предложение прозвучало совсем по-детски.

Богдану было реально трудно говорить. Чувства, что хлестали его изнутри, похлеще электрического кнута, застревали в горле и наотрез отказывались принимать форму слов. Он готовился к худшему. Когда Ирида отшатнулась от него в гостиной, когда он увидел, что ничего не изменилось, что она по-прежнему рвется к своему Истову, в его душе что-то надорвалось. Он знал, одно слово - и Ирида останется в доме, а меньше чем через десять минут Истова отправят с планеты и навсегда закроют к ней доступ. Богдану не составит большого труда отгородить Истова от Ириды. Только... Какой ценой? Он удержит Ириду, но она будет ненавидеть его до конца жизни. Потому что он лишит её возможности принять решение. Поставит её на уровень ниже себя. Так нельзя.

Мир для Богдана окрасился кроваво-красными красками. И он направился в тренажерный зал, чтобы выплеснуть агрессию, чтобы всё же не поддаться искушению и не оторвать голову этому чертову Истову.

А спустя пять минут в комнату вошла Ирида. Села и принялась смотреть на него. И она абсолютно не выглядела несчастной женщиной, оторванной от возлюбленного.

Что же происходит, Небеса...

Пока все эти мысли бешеным хороводом пронеслись у него в голове, Ирида продолжила говорить, и от её тихого шепота волна мурашек побежала по спине закаленного воина:

- Однажды я сделала неправильный выбор, воздвигла между нами десятки преград. Пришло время их разрушать.

Он медленно кивнул, ещё до конца не осознавая, к чему она ведет.

Боялся осознать.

- Почему ты сказала, что на тебя нельзя кричать?

Ирида смущенно хмыкнула.

- Ну... Моё недомогание. Оно же имеет причину...

Богдан тотчас нахмурился, мгновенно позабыв и о своей ревности, и о своем скотском поведении.

- Ты заболела?! Где у тебя болит?! Черт, говорил же, что надо в клинику, на обследование, а ты, упрямая девчонка...

- Славинский, у нас будет ребенок. Ре-бе-нок.

Она оборвала Богдана, прижав указательный палец к его губам.

Мужчина застыл, его глаза расширились до невероятныx рaзмеров и полноcтью окрасились в черный.

- Ребенок?

Он тупил. Сильно.

- Ну да, - Ирида ласково улыбнулась, сдерживая смеx. Она впeрвые видела Богдана Славинcкoго раcтерянным.

Он стал похож на мальчика. На его лице даже проскользнула беззащитность, сменившаяся сумасшедшей, неподдельной радостью.

- Звезда, - простонал Богдан, хватая Ириду и прижимая к груди. Сильно, но бережно. Надежно, но заботливо. - Что же молчала...

- Вот.