Мы прошли по крыльцу, и я усадил бабку за стол, а сам сел напротив, чувствуя, как скрипит под весом старая табуретка.

— И почему зверь на виду, а? — скрипнула Ирма и так ударила ладонью по столу, что я невольно вскинул брови от удивления.

— Кхм, всё не так просто. Эта кошка… — начал я, подбирая слова, — я пока не могу на неё по-настоящему влиять, если что. Слишком сильная, слишком гордая. Она сама выбирает, когда приходить и что делать. Я её даже не приручил, ещё не могу. Сейчас у нас скорее… союз равных.

— Да? — хмыкнула Ирма, складывая узловатые руки на столе. — А мне кажется тебе она доверяет.

Она пристально посмотрела на меня, и в её глазах читалась тревога:

— Только никому ни слова о том, что начал этот путь. Слышишь? Никому! Пока не окрепнешь как следует!

Я усмехнулся, откидываясь на спинку табурета:

— Послушай, никаких королевских указов против звероловства не существует. Барут это подтвердил вчера.

— Даже если так, то что? — воскликнула старуха, и лицо её стало по-настоящему тревожным. Морщины углубились, а глаза сузились. — Значит, Ефим всю эту историю с запретами затеял неспроста. Конкуренция ему не нужна, особенно от кого-то с твоими способностями, это уж точно.

Вечно Сашке завидовал, ирод треклятый…

— Завидовал? — переспросил я.

Ирма поджала губы, явно сожалея о сказанном:"

"— Эх, ну… Да завидовал. Сила у отца твоего была, я же рассказывала. Ни с кем не делился, что и как работает. Только Ольге и признался! Но ты не об этом думай. Главное — будь осторожнее с этим змеем.

Я кивнул.

— Буду осторожнее. И питомцев тщательно скрывать. Слушай. А не могла бы ты передать Баруту просьбу о встрече? Пусть придёт послезавтра утром сюда.

Бабка прищурилась, изучая моё лицо своими острыми глазками:

— Можно, конечно.

А что задумал? И не говори, что просто поболтать хочешь — не поверю.

Я уклончиво пожал плечами:

— Пока рано говорить.

Ирма фыркнула, но в её взгляде мелькнуло одобрение:

— Правильно. Я бы на твоём месте уже и себе не верила после всего, что произошло.

Но тут же лукаво усмехнулась:

— Ничего, не скажешь — сама потом догадаюсь.

Не в моём характере было делиться планами, а бабку действительно уважал, поэтому сменил тему.

— А ты чего пришла-то?

Она порылась в своей плетёной корзине, отодвигая пучки засушенных трав, и выложила на стол небольшой мешочек.

Тот мягко звякнул, ударившись о деревянную поверхность.

— Держи. Пятьдесят медяков за травы, что ты позавчера передал. Ганус доволен.

Я взвесил мешочек в руке, чувствуя приятную тяжесть монет. Неплохо. Хватит на самые необходимые припасы, а может, ещё и на что-то полезное для ловушек. Хотя, на те деньги, что заработал с лунного пырея, чего мне только сюда не притащили.

— Спасибо, — искренне сказал я. — И за деньги, и за помощь.