Врезалась во что-то и, резко повернувшись, наткнулась на Дениса. Он тут же обхватил меня за плечи, посмотрел в глаза.

— Аня, — заговорил было, но я что есть силы замотала головой.

— Пусти, — попыталась вырваться из его рук. — Пусти меня!

— Аня, послушай…

— Я не хочу ничего слушать! — всхлипнула. Дыхание вырывалось из груди неровно, судорожно. Если до этого момента я ещё могла хранить хотя бы каплю, хотя бы малую долю надежды на то, что все не совсем так, как кажется, теперь эта надежда растаяла окончательно. Глаза Дениса, его пальцы, губы… — Не хочу… — ещё один всхлип, непрошенные, ненужные и жалкие слёзы по лицу. — Оставь меня в покое! — дёрнулась сильнее. — Оставьте меня в покое!!

Не знаю, отпустил ли меня Денис или мне таки удалось высвободиться. Ступеньки мелькали под ногами, позади раздавались гневные выкрики, а я неслась вперёд, не желая ничего слышать.

— Аня! — пальцы на руке. Антон остановил меня у самого верха, рывком развернул к себе. Я замотала головой и выдернула руку.

— Никогда, — слёзы душили, текли по лицу. — Никогда больше, ясно?! Не приближайся ко мне! — слова драли горло, скребли нутро. — Ни ты, ни твой брат! Не приближайтесь! И забудьте всё!

— Всё не так, — быстро заговорил он. — Вика…

— Что не так?! — на губах моих появилась горькая, солёная от слёз усмешка. — Что?! — вскрикнула. — Она не жена Дэна?! Скажешь, нет? Не поверю, — уже шёпотом. — Не поверю… — легонько качнула головой.

Антон молчал, и молчание это было красноречивее всяких слов. Поджав губы, он смотрел на меня, и сердце моё разлеталось на куски, на тысячи, миллиарды мелких, кровоточащих осколков.

— Скажешь? Скажешь, что не жена? — натянутый смешок сквозь боль предательства. — Или скажешь, что ты не знал?

— Не скажу, — очень тихо, по-прежнему глядя мне в глаза.

Я слизала с губ соль. Всхлипнула, хватаясь за перила, как за способную удержать меня на плаву соломинку. У подножья лестницы уже никого не было, из гостиной доносились гневные крики, но мне было всё равно.

— Никогда, — повторила я. Ощутила касание тёплых пальцев к своим, заледеневшим, выдохнула.

— Мама! — словно из другой реальности. — Мам…

Словно пьяная, я уставилась на появившегося на верхней площадке сына. Тот, хмурясь, смотрел на меня. Маленькая складочка на лбу… Последний удар в сердце, в то больное, что ещё осталось.

— Мы уезжаем, Андрей, — просипела я, глотая слёзы. — Уезжаем…

— Но мы же только приехали, — он казался растерянным. — Ты говорила… и Денис…

— А теперь мы уезжаем, — решительно подошла к своему ребёнку и коснулась его плеча. Никогда. Больше никогда и никого. Только он и я. Антон смотрел на меня, и я чувствовала его взгляд.