Я снова задрожала, руки покрылись мурашками, соски напряглись ещё сильнее.

— До конца, — пройдясь по мне ощупывающим взглядом, просипел Антон.

Широко расставив ноги, он сидел прямо напротив меня и смотрел. Смотрел так, что у меня перехватывало дыхание, что мне казалось, будто он касается меня, будто пальцы его пробираются в самые укромные места моего тела, а губы скользят по шее. Как-то по подростковому неловко, словно бы мне было не двадцать восемь, а лет на десять меньше, я стянула бельё. Теперь, когда на мне не осталось ни нитки, я была совершенно незащищённой перед ним, открытой. Он же смотрел на меня, как султан мог бы смотреть на новенькую рабыню в своём гареме — оценивающе, удовлетворённо.

— Повернись, — тот же сиплый голос, выдающий его желание. Игра по правилам лидера, по их правилам, коим я всегда безоговорочно повиновалась.

Обернулась вокруг своей оси и, вновь оказавшись к нему лицом, коснулась волос. Приподняла и позволила им опять рассыпаться.

Глаза Антона вспыхнули, тлеющие угли в ночи… Поднявшись, он быстрыми, нетерпеливыми движениями расстегнул рубашку до конца и отбросил её на скамью. Тело его было, как и прежде великолепным. Мне захотелось дотронуться до него, ощутить вкус кожи, шёлк волос на груди, но я сдержалась. Стиснула руки в кулаки, глядя, как он так же резко, порывисто, расстёгивает ремень джинсов.

— Видишь, что ты со мной делаешь? — совершенно спокойно и даже серьёзно проговорил он, глядя мне в глаза, когда спустил джинсы вместе с боксёрами.

Увидев его огромный стоящий член, я едва не задохнулась от предчувствия. Нутро моё, и без того ждущее, пульсирующее, сковал сладкий спазм."

"Раздевшись до нага, на секунду Антон повернулся ко мне спиной, и я увидела его потрясающий зад. Они с Денисом и правда могли бы получить любую. Могли бы подчинить любую, заставить её быть их собственностью, их игрушкой. Но в их власти оказалась я. С ними, меж них…

— Я не трахал тебя семь лет, Аня, — одним движением он прижал меня к себе, и член его упёрся мне в живот. — Семь лет… — сиплый выдох мне на ухо. Потёрся о меня, лизнул раковину и собрал волосы. — Представляешь, что я сделаю с тобой сейчас? Вначале я уложу тебя на плед, потом раздвину твои ноги и возьму. Думаешь, я буду с тобой церемонится?

Голос его заводил меня, распалял. Ладонь Антона прошлась по моему боку к животу, а после к плоти. Пальцы скользнули между ног. Щетинистой щекой он потёрся о мою щёку, накрыл губами губы и резко вогнал в меня два пальца. Я вскрикнула и почувствовала его усмешку.

— Иди ко мне, — перехватил мою руку, сделал ещё несколько толчков пальцами, а после взял вторую. Потянул меня вниз, на скомканный под ногами плед.

Я снова повиновалась, легла и увидела его, стоящего в неярком свете горящей на палубе лампочки.