— Ага — гусары!

Я посмотрел на неё с недоумением и сказал:

— Как-то я по-другому представлял себе польских гусар, с крыльями и в броне.

— Так они же не в бой шли, поэтому и налегке были, — как несмышленому ребёнку ответила жена.

— Да и фиг с ними. Какая, собственно, разница? Гусары, и ладно. Буду теперь знать, как они выглядят в естественной среде обитания.

Шутке никто не улыбнулся, а раненый произнес:

— Один против двух десятков гусар… Господа, похоже, нас сегодня пожалели. Теперь понятна уверенность этого молодого человека в своих силах.

Он немного запнулся и не в тему произнес:

— Выпить хочется.

Подумал и добавил:

— Простите меня за нелепую фразу. Честно сказать, я не со зла её произнес. Скорее всего, от зависти, что такая красавица досталась не мне.

Народ начал было смеяться, а я без всякого смеха ответил, кивнув в сторону жены:

— В ту сторону лучше даже не думать, отрежу беспокойный орган.

Смех на секунду притих, а потом превратился в истерику. Все долго хохотали. Только граф сквозь всхлипы и гримасы боли смог произнести:

— Высказывание про беспокойный орган никогда не забуду.

Познакомиться мы смогли уже за столом.

Слишком уж народ рассмешило моё высказывание, долго не могли успокоиться. Разместились мы на улице, под ветвями раскидистого дуба. Никто не захотел сидеть в душном доме. Степан притащил несколько бутылок трофейного вина, поэтому за столом царила атмосфера в предвкушении праздника.

Первым представился, теперь уже получается, родственник. Вроде де счёл меня достойным своей сестры:

— Меня зовут Апраксин Иван Александрович. Граф и брат вашей жены, как вы уже поняли. Раненого вами князя зовут Георгий Георгиевич Дадиани.

Слева от меня находятся Иван Алексеевич Гагин, Пётр Иванович Жданов и Михаил Никитич Ивашев.

Пришлось стоя выслушивать представления и раскланиваться новым знакомым.

Само застолье прошло, как скажут в будущем, в тёплой дружеской обстановке. Разговаривали обо всем и ни о чем. Князь оказался балагуром. Он с юмором относился к тому, что его кормила одна из молодых крестьянок. Сильно сокрушался невозможностью погладить мягкие места аппетитной служанки.

Жена немножко посидела, перекусила и удалилась в дом, чтобы не мешать мужчинам разговаривать, используя определенные словесные обороты, не предназначенные для женских ушей.

Я же говорю, умная она у меня. Народ, слегка подвыпив, расслабился, в беседе стал попроще. Без особых заморочек рассказали, кто, где и как попал в плен. С юмором поведал о своей отсидке. Расспросили меня о бое с поляками во время спасения графини. Здесь пришлось крутиться, как ужу на сковородке. Простого ответа, что просто перестрелял, им оказалось мало. Подробности понадобились. Пришлось пообещать показать завтра многозарядное оружие.