– Егорыч?! Это ты?! ""Берец"" чёртов! – радостно завопил он, тоже припомнив мою армейскую кличку и полез обниматься, отчего во мне что-то жалобно хрустнуло, так как Юрец всегда отличался завидной силой.

– Стой, медведь! Кости переломаешь! – придушено взмолился я. – Ты чего здесь делаешь?

– Работаю… – немного смущаясь, невесело ответил он. – Вот… Мою… Твоя?

– Моя. Да и хрен-то с ней! Рад тебя видеть, дружище! Ты до скольки? Надо встречу ""обмыть!""

– Я… Это…

– Что жена не отпускает? – пошутил я, заметив неуверенность в его голосе. – Али вам, ""подкаблучникам"", пить запрещено со старыми боевыми друзьями?!

– Не запрещено… Никому запрещать, Егорыч.

– Тогда, давай сегодня у меня! Я тоже один. Вот адрес. Часиков в девять будь ""как штык""! Без возражений!

– Ну, раз так! Тогда забирай свою машину и жди вечером!

Мы еще раз крепко обнялись, оба радуясь неожиданной встрече и расстались, предвкушая будущую посиделку с воспоминаниями и разговорами ""по-душам"".

Хороший парень Юрка ""Земеля""! Точнее, если брать по паспорту, то – Юлиан Земляничкин. Не знаю чем руководствовались его родители, присобачивая к такой фамилии имя Юлиан, но он мучился от этого всю жизнь, терпя насмешки при знакомстве. Лейтенант Юлиан Земляничкин! ""Звучит"", правда? Поэтому он настоятельно рекомендовал всем называть себя Юрием, а в ответ на сокращенное ""Юля"" – бил в глаз не раздумывая, что при его кулаке с голову ребёнка было очень весомым аргументом, воспринимаемым всеми со всей серьезностью и с первого раза. В училище, где мы с ним и познакомились, он получил тут же прозвище, переделанное из фамилии – ""Земеля"". Не то чтобы мы с ним сдружились, но хорошие отношения наладились сразу. После выпуска даже послужили пару лет вместе, пока он в одной из ""командировок"" не поймал осколок, начисто срезавший его ступню на левой ноге. После этого Юрку комиссовали и наши пути-дорожки разошлись, хотя по первости и переписывались.

Странно, что встретил его работающим на мойке машин – парень был не из бедной семьи, имеющей свой бизнес по производству обуви.

Ладно! Об этом вечером поспрошаю, а сейчас надо обратно в гипермаркет за коньячком. Под хороший градус и разговор лучше идёт!"

"Юрка был по-немецки точен – ровно в девять раздался звонок в дверь и мы, расположившись на кухне, приняли ""пару капель"" за встречу, потом ещё и ещё, пока лёгкое напряжение, которое часто бывает между людьми долго не видевшимися, не прошло.

– Слушай, Земеля! – задал я интересующий меня вопрос. – Чего ты на мойке делаешь? У тебя, кажись, денег ""куры не клюют""?

Он поморщился, молча разлил коньяк по рюмкам и невесело ответил:

– Склевали… Достаточно было только одной ""курицы"". После того, как мне ногу отчекрыжило – коммисовался и домой.