Валькирия сверлила меня крошечными бусинами красных глазок.

– Твой друг прав. Добегалась ты, Колчакова! – разъярённо рявкнула комендантша.

Она вцепилась в моё плечо пальцам и протащила за собой на пятый этаж со скоростью вихря. Я увидела комнату, выгоревшую довольно сильно. Как раз с той стороны, где была розетка над моей тумбочкой. Я невольно вдохнула тошнотворный запах гари. Шкаф с вещами выгорел дочерна. Копоть и сажа на потолке.

– Полюбуйся! Нравится? – ехидно спросила Валькирия. – Могу тебя обрадовать, Колчакова, что тебе теперь даже такая комната не светит! Тобой, между прочим, уже с ректората интересовались. Меньше часа назад!..

Валькирия толкнула меня в сторону выхода и привела в свою каморку Зла. Там она уселась на кожаное кресло и подтолкнула в мою сторону несколько листов.

– Так, Колчакова, бери ручку! Снизу ставь дату, фамилию и имя полностью. Напиши с «написанным ознакомлена и согласна» и ставь свою подпись.

Я начала читать, что мне собирается подсунуть комендантша, а она взвизгнула:

– Подписывай, давай! Читает она!

– Э-э-э…

Я бегло ознакомилась с листами, на которых были написаны все существующие мои проступки. И несуществующие, кстати, тоже. Ладно, я виновата кое в чём. Но к порче имущества в бытовой комнате «кухня» я непричастна. Эта наглая сука решила «повесить» на меня большую перегоревшую плиту!

– Я не стану это подписывать! – решительно сказала я и положила листы бумаги на стол. – Вот этого я не совершала. Вешать на себя чужие косяки я не стану!

– Выражайся правильно! Детдомовка! – рявкнула Валькирия и ткнула пальцем в бумагу. – Подписывай, кому говорят!

– Не буду! Перепишите правильно, уберите лишнее, вот тогда я подпишу и даже напишу объяснительную. А вот это я не стану подписывать.

– Не станешь, значит? – Валькирия откинулась в кресле и потянулась за ключами, висевшими в специальном шкафчике на стене.

Она взяла один комплект ключей и помахала ими в воздухе.

– Знаешь, что это, Колчакова? Это ключи! Ключи от комнаты «713В». Комната свободная… Одна-единственная свободная комната в общежитии. Есть куда поселить погорельца Колчакову, да? Но если ты вот это не подпишешь…

Валькирия сделала паузу и закончила:

– Не подпишешь? Тогда можешь считать, что комнаты для тебя нет!

Я побледнела. Идти мне было некуда.

– Вы не имеете права так поступать! Вы же знаете…

От возмущения я не могла сказать ни слова. Я круглый год жила в общежитии. Даже летом, когда все разъезжались. Оставались только несколько человек, по личной договорённости с Валькирией. Мы платили ей лично в «кассу» за проживание. Комендантша, конечно, знала, что мне некуда идти.

– Я знаю, что ты – детдомовка.