Придётся быть тихой и вести себя неприметно.

Хотя я искренне не понимаю, что сделала не так.

Бекетов сказал: идём в клуб.

Я решила, что мы идём в обычный клуб, где все выпивают, танцуют, знакомятся, отрываются на всю катушку…

Выбрала соответствующий наряд.

За то время, что отвёл мне Бекетов на покупки, в интернет-магазине…

Я сделала роскошный выбор!

Для ночного клуба.

Но вдруг мы идём в клуб по интересам, где за пыльными столиками старики раскладывают домино?!

От неизвестности я не могу сидеть спокойно.

Постоянно поправляю волосы и бездумно тереблю цепочку на шее.

Перекладываю одну ногу на другую, и обратно.

— Прекрати, — цедит сквозь зубы мужчина. — Не разводи циркуль.

— Что-что?!

— То-то. Ноги сдвинь.

— Руки на колени опустить?

— Желательно.

Вот козёл.

Вредный. Как чёрт!

От старости, наверное.

Жалею, что бросилась к нему. Но выбора не было.

Как только появится возможность, сбегу.

***

Клуб всё же оказывается ночным.

Хоть и закрытым.

Только для своих.

Никогда бы не подумала, что за железной дверью какого-то склада может скрываться помещение, утопающие в ритмичных низких басах и прорезываемое насквозь лучами неона.

Бит оглушает.

Бум. Бум. Бум…

Кровь начинает бурлить в том же ритме. Верчу головой по сторонам.

Клуб для взрослых…

Потому что есть танцовщицы стрип и выделывают они такое, что даже я подвисаю, разглядывая упругие тела, скользящие вокруг пилонов.

— Нам не сюда, Проблема.

Бекетов кричит мне в ухо. Но музыка такая громкая, что крик Бекетов слышится как интимный шёпот, а его руки, лежащие на моей талии, обжигают.

Когда он успел сграбастать меня в охапку. Да ещё так крепко и близко к своему телу?!

Бросаю на него взгляд исподтишка и вынуждена признать, что на пенсионера Бекетов тянет только на моих словах, весьма далёких от правды.

Сейчас на нём чёрная шёлковая рубашка и брюки.

Ему безумно идёт, и кажется, что дизайнеры разрабатывали фасон исключительно под него.

Давящий фон его тёмной, пульсирующей энергетики не оставляет ни одного шанса. Обволакивает в плотный кокон чувственности и давит…

Мужчина снова наклоняется, говоря что-то.

Но я теряю возможность читать его движения его губ, просто впадаю в лёгкую эйфорию от близости такого сильного мужчины."

"Впервые теряю себя настолько, что не чувствую ничего — только сердце бьётся всюду.

Особенно часто и громко там, где мы соприкасаемся телами.

Из транса выводит довольно ощутимый шлепок, отвешенный мужчиной по моей попе.

Причём ладонь ненадолго приклеивается на мой зад и только потом возвращается на талию.

После этой воспитательной манипуляции мы двигаемся с места.

Бекетов широченными плечами расталкивает толпу, врезаясь в море тел, словно ледокол.