А выманить нас ему на растерзание – это надобно исхитриться!

– Все Темные, – задумчиво выглядывая из окна, констатировал Ленька.

– Все, – согласился с ним Гиацинтов и вновь бесшумно исчез.

Епанчин переоделся в ту одежду, в какой был в поезде. Тут было пришито и упрятано за подкладкой несколько хитрых штуковин, которые могли бы пригодиться в противостоянии. Не забыл вынуть из брюк и водрузить на палец казенный перстень. Сходил в гардеробную и взял из кармана пальто персональный боевой жезл в виде огрызка графитового карандаша – вид обманчивый, на то и расчет."

"За это время процессия окончательно добралась до задней части дома, со стороны черного выхода. Теперь чуть в отдалении стояли те самые волки, да еще человек пять Иных, а вперед продолжала двигаться лишь одна фигура. Это была молодая черноволосая дама, в длинном, цвета морской волны платье с кринолинами и шлейфиком, в шляпе с пером и яркими лентами. Высокая – но ровно настолько, чтобы мужчина среднего роста не чувствовал себя при ней нелепо и смущенно. Гордая осанка, лебяжья шея, точеные плечи, на тонкой талии – поясок с красными камнями, в глубоком вырезе видна высокая белая грудь. С такой фигурой иметь красивое лицо – не обязательная роскошь. А она была красива. И шла по белому снегу (без теплых сапог, без зимней одежды!) так, что ее можно было представить прогуливающейся по набережной Ялты, по теплому песку июльского Средиземноморья, по аккуратным немецким тротуарам фешенебельных курортов.

А еще она была ведьмой – уверенной, сильной, никак не ниже второго ранга, а может – и того выше.

– Мне удалось добиться отклика от симбирского Дневного Дозора, – шепотом, прикрывая губы ладонью, сообщил вновь появившийся из воздуха Гиацинтов. – Отрапортовал.

Ленька только головой покачал, представив, какую прорву Силы пришлось потратить Темному, чтобы «докричаться» до своих.

– Стало быть, тут – не они, – не столько спросил, сколько констатировал Епанчин. – Придут на помощь?

– Выехали, – коротко ответил Гиацинтов.

Ленька сосредоточенно кивнул, затем указал подбородком на гуляющую по снегу даму:

– Одна идет. Говорить хочет?

В тот же миг она подняла большие свои глаза, взглядом нашла их в окне и, приветливо улыбаясь, поманила пальчиком.

– Надо бы людей усыпить! – так же, как и напарник, прикрыв ладонью рот, тихонько проговорил Ленька. – Мало ли до чего дойдет?

– Дворовых бы не стал, – с сомнением хмыкнул Гиацинтов. – Дворовым вилы бы раздать – может, хоть волков бы ненадолго задержали!

– Нет уж, Аркадий Прохорович! Усыплять – всех! – твердо сказал Леонид. – То, что тут будет, людей не касается! А так хоть живы останутся…

Гиацинтов пожал плечами и щелкнул пальцами – было слышно, как в коридоре кто-то замертво упал на пол.