И тогда Кукарача, морщась от боли в надорванных сухожилиях, стягивал стальные звенья, чтобы «Шерман» снова мог сражаться или хотя бы дотянуть до своих.

Война – это не только бои, это еще и бесконечные ремонты, долгие марши своим ходом или на железнодорожных платформах под бомбами, это скверный бензин, от которого деликатный двигатель «Шермана» начинал задыхаться, и, конечно же, всегда не вовремя. Это бесконечный труд, нудный и выматывающий, с редкими передышками, и взять бы в лапы банджо да повеселить экипаж, сыграв что-нибудь веселое, ну, хотя бы ту же «Кукарачу». Да только пальцы огрубели и скрючились. Для железа годятся, для музыки – нет.

Но Кукарача все равно играл, и Шатун ему вторил на своем треугольном банджо, которое называл балалайкой. И ничего, всем нравилось. Даже «сачки» и «кавыки» приходили послушать. Это гремлины, которые воевали на самоходках и танках КВ."

"«Мы гремлины, – думал иногда Кукарача. – Поют же русские «Гремя огнем, сверкая блеском стали, пойдут машины в яростный поход…», гремлины – это от русского слова «греметь»! Так что все правильно, и я попал куда надо. А значит, мы – то есть я, Кукарача, ходовой, Шатун, моторный, Злыдень, броневой, Жулан, орудийный, Дубок, укладочный, все мы гремлины танка «Шерман» М-4, или попросту «Эмчи». Экипаж. И не важно, что люди о нас не знают».

6

Встречный танковый бой бывает нечасто. Встречный бой – это когда своя и вражеская пехота, посеченная курсовыми пулеметами насмерть, легла под гусеницы ослепших от ярости, прущих лоб в лоб танков.

Во встречном бою у тех, кто снаружи брони, шансов практически нет, но и у тех, кто внутри, их тоже немного. Потому что любую броню можно пробить, а если не получается пробить броню, можно повредить двигатель или ходовую, заклинить башню и добить покалеченный танк, хватило бы только техники, потому что и твои потери будут жестокими. Но во встречном бою с потерями не считаются, и побеждает тот, чья броня прочнее, лучше оптика, больше калибр. Тот, кто быстрее, наглее, изворотливее, кто жесток к технике и экипажам и, конечно, при прочих равных, у кого больше танков. Впрочем, танкисты видят бой через узкую смотровую щель, через триплекс командирского перископа или через прицел. Так что жуткое величие встречного танкового боя для них недоступно, для них бой – это труд и смерть. А насчет величия и прочего дешевого глобала – обращайтесь к писателям, желательно в бою не бывавшим никогда.