Журавлев взял непослушными руками лист бумаги и предложенную ручку, короткий текст был отпечатан на хорошем принтере, большими буквами, но вникнуть в его содержание никак не получалось.

– Что это? – Буквы плясали и расплывались перед глазами.

– Копия распоряжения Совета министров о создании исследовательского института, который будет изучать явление, открытое вами. Партия доверяет возглавить этот институт вам. А мне доверили сообщить об этом.

– Не п-п-понимаю… – Журавлев растерялся. Он меньше удивился бы, наверное, заочному обвинительному приговору суда. – Повторите еще раз. Как вы сказали?

– А что тут может быть непонятного? Вы же советский человек и патриот.

– Патриот, – с готовностью согласился Журавлев.

– Значит, как советский человек и патриот вы должны больше всего хотеть благополучия и процветания своей Родины. А в исследованных вами параллельных мирах Советский Союз усилиями наших идеологических врагов был уничтожен. Разве это справедливо?

– Нет, несправедливо, – еще раз кивнул Журавлев.

– Вот и займитесь этим вопросом. Восстановлением, так сказать, исторической справедливости. О материальной базе не беспокойтесь. Необходимым финансированием, фондами и всем остальным ваш институт будет полностью обеспечен в ближайшее время.

– Когда ехать?"

"– Если согласны, то можете… – «Моложавый» посмотрел на часы и на пару секунд задумался. – Сможете сегодня?

Журавлев сглотнул сомнения и кивнул.

– Хорошо бы еще знать, куда именно?

– А где, как вы думаете, имеются условия для создания такого института?

– В Дубне, – не раздумывая ответил Журавлев. – Там больше всего специалистов в области низких температур. В крайнем случае есть еще НИИ криогенной техники в Красноярске. У них база похуже, но если…

– Никаких «если». Дубна так Дубна.

– А я смогу заехать домой?

– Не беспокойтесь, вас сейчас довезут. И билеты доставят. И в Домодедове встретят. Только имейте в виду, ответственность на вас возложена огромная. Решение о создании этого института принимал Сам.

«Моложавый» кивнул на портрет за своей спиной и впервые за все время улыбнулся. Наверное, так мог бы улыбаться самый большой в мире советский самосвал БелАЗ…

Обратно в Крутую Горку Журавлев возвращался на той же семиместной «Волге», только уже один и с другим водителем. До машины его проводил вихрастый Терентьев: открыл дверь, подсадил, крепко пожал руку на прощанье. «Волга» уже тронулась, когда лейтенант вдруг отчаянно замахал руками.

– Ой, чуть не забыл, просили вам передать.

Журавлев с некоторой опаской взял у Терентьева запечатанный сургучом конверт из плотной коричневой бумаги, долго крутил его в руках и раскрыл только на выезде из Обска, когда показалась стела с надписью «Доброго пути».