Марию преследовали странные видения и навязчивые мысли, а ее вера в то, что спасение в церкви и в Боге, только ухудшало ее маниакальное состояние. В конце концов, ее стала мучить депрессия и бессонница и, они же довели ее до того состояния, когда вместо одной таблетки снотворного она выпила все, что было в пузырьке.

Бьянку будто прошибла молния от этого признания. Она застыла, не в силах осознать и переварить услышанное.

«Мария убила себя?»

Это было невероятно.

— Ирония в том, что я в ту ночь застрял с русскими, — продолжил Викензо, полностью уйдя в себя. — Приди я домой не на рассвете, а как обычно, перед полуночью, то смог бы спасти ее. Я не верю в то, что Мария могла сознательно совершить самоубийство. Кто угодно, кроме нее. Она согласилась бы пройти через любые пытки и страдания, но никогда не взяла бы на себя такой грех. За всю свою жизнь я не встречал более преданного Божьим заповедям человека. Мария даже не лгала никогда. Ей было плевать, что о ней подумают другие люди, она всегда говорила правду в лицо. И все время пропадала в церкви. Не чувствуй она долга перед семьей, то наверняка ушла бы в монастырь. Моя несносная святоша…

Он издал смешок, будто вспомнив о чем-то, и Бьянка заворожено уставилась на него, впервые видя на его лице такие нежные эмоции. Но они исчезли так же быстро, как и появились, снова сменяясь угрюмостью.

— Все говорят, что ее застрелили…

Она боялась спрашивать, но ей нужно было знать. Викензо напрягся, стиснув кулаки. Хотя его голос звучал хладнокровно, язык тела выдавал его.

— Я не мог допустить, чтобы ее не похоронили рядом с матерью. Она потеряла ее еще в детстве, а мачеха обращалась с ней не лучшим образом. Это была ее мечта, а чертова церковь не хоронит самоубийц на освященной земле! Мария всегда говорила, что хотя бы после смерти хочет быть рядом со своей матерью, если Бог не простит ее грехи и не позволит им соединиться в Раю. Глупышка. Какие у нее могли быть грехи? В тот момент я мог думать только о том, чтобы исполнить ее последнее желание, прежде чем…

Он осекся и отвел взгляд, прокашливаясь.

— Я не мог связно мыслить, так что сделал первое, что пришло в голову. Привез предателя, которого мои солдаты еще не успели помять, и застрелил их обоих в нашей спальне.

Такого она и предположить не могла. Неужели была необходимость в таких радикальных мерах?

— Но ведь люди считают ее изменщицей! — не сдержала возмущения Бьянка.

Она все равно не понимала, почему он сделал это.

— Ее это не волнует, Бьянка, — устало сказал мужчина. — Как и меня. Если люди считают меня женоубийцей, то это их проблема.

— Тогда почему ты женился на мне? — отчаянно спросила она. — Если тебе плевать на мнение людей.