— Артем, ты кажется, немного переборщил со своими внезапно вспыхнувшими отцовскими чувствами, — заулыбалась Рита, — Даша никогда не будет общаться с, таким как ты, а тебе, я бы не советовала, даже приближаться к ней, иначе я добьюсь твоего полного разорения.

— Ты меня не напугаешь, — засмеялся зло, трогая ее за локоть, сжимая, как в тисках, — По брачному договору ты получишь только то, что положено, не более. Измена тут роли не играет, ты явно тоже не жила монашкой.

— Я знаю, что измена ни причем, — улыбнулась снова Рита, выдергивая свой локоть из моих рук, — Речь о репутации ТВОЕЙ компании, — выделила она слово твоей.

— Пострадает компания — это отразится и на моей дочери. Ты же понимаешь, что я все сделаю для своего ребенка.

— Вот как? Ты хочешь быть отцом дочери предателя? — Рита смотрела мне прямо в глаза, а меня словно током прошибло. Как она назвала моего ребенка?!

— Что ты говоришь? — прошипел зло, делая шаг к ней, — Ты не имеешь право называть ее так!

— Почему? Ты так назвал меня, а твоя дочь рождена от предателя еще хуже. Ты убил моих родителей, практически выгнал из дома меня, лишив почти всего. Ты женился на мне для того, чтобы мстить, ты — предатель, Артем. Я не хочу, чтобы такой, как ты, был в нашей с дочерью жизни. Потому что ты — предашь уже ее. Такие, как ты не меняются, никогда. Если ты попытаешься приблизиться к моей дочери или пойти с ней на какой-то контакт, я все расскажу ей. Тогда посмотрим, как после этого, она будет любить такого морального урода, как ты! — гневно выпалила Рита, наконец спрятав свою улыбку.

— А еще я хочу сказать тебе, Артем, пошел вон! — жена развернулась на каблуках и прошла в кабинет, куда нас уже пригласили, а я стоял в коридоре словно оглох и разом потерялся в этом мире. Бумеранг почти накрыл меня, заставляя покрыться холодным потом спину. Рита теперь умела убивать словами, как я раньше. Моя дочь, дочь предателя, Рита права.

Глава 19. Первый блин комом

Усаживаемся за стол, я бросаю короткий взгляд на Артема, который только вошел. Немного бледный, желваки играют на скулах, вижу, что злой, но это меня не касается, получил, что заслужил. Когда увидела его в коридоре суда, думала ноги отнимутся, так вдруг взорвалось все внутри, не могу понять отчего. Мне легче думать, что это ненависть и ярость. Огромным усилием взяла себя в руки и губы свело в улыбке, которая приклеилась намертво. Никак не могла ее спрятать, можно улыбаться от страха или таким образом на меня накатывала истерика?"

"Подошла к Артему, намеренно стараясь не смотреть на него, он слишком был красив. Артем всегда умел одеваться, всегда выглядел на все сто. Высок, широкоплеч, волосы забраны в элегантный пучок на затылке, губы сердито сжаты, даже ни тени улыбки.