– И если бы ее не стало…

Договорить он не успел, отпрянув от увесистой оплеухи, которую наотмашь влепил ему отец. На мгновение Артур сгорбился, в его глазах мелькнул страх, и Малышев со злорадством отметил, что вся напускная невозмутимость его сына растаяла как дым. Сейчас он был тем самым Арчи, которого он знал всегда. И взгляд у него был таким, как тогда, когда Сергей затягивал на голове сына леску, все глубже и глубже погружая крючок в его губы… Затравленный, испуганный взгляд жертвы.

– Еще одно слово, и я изобью тебя прикладом, – с угрозой произнес Малышев.

Артур молчал, глядя на отца с плохо скрытой ненавистью.

– Иди в свою комнату и ложись спать, – приказал Сергей. – Утром чтобы ноги твоей тут не было. Если надо, я дам денег. Снимем тебе квартиру на время…

– У меня все есть, – прошелестел Артур.

Он бесшумно скрылся в комнате, и вскоре Сергей с облегчением услышал, как скрипнули пружины дивана.

Он молча сидел в кресле, снова и снова, будто карты, перебирая в памяти события последних дней. Мысли путались, плавно сталкиваясь друг с другом и переворачиваясь, голова мужчины склонилась на грудь, с уголка губ потянулась нить слюны.

Сергей снова спал.

А спустя несколько минут пружины дивана вновь скрипнули, и в дверном проеме появился Артур. Он смерил отца ровным, внимательным взглядом, после чего неслышно прошел в коридор и сел прямо на пол. Из кармана куртки он извлек скомканный колпак с оранжевым помпоном. Натянув головной убор на голову, Артур снова взглянул на спящего отца. Теперь в его глазах полыхала дикая радость, такая, какая бывает у злопамятного человека, наблюдающего за цепочкой неурядиц в жизни своего обидчика.

Он медленно вытянул в сторону отца правую руку. Большой палец был оттопырен вверх, указательный направлен в мерно вздымавшуюся грудь Малышева.

– Але-оп, – чуть слышно произнес Артур. – Гоп-ля. Бум. Бум. Бум.

Ухмылка на его бледном лице стала неестественной и злобной, все явственнее принимая очертания звериного оскала. Артур приблизил воображаемый пистолет ко рту, делая вид, что сдувает дым со «ствола».

– Вуаля, – прошептал он.

Так он и сидел, с безумной ухмылкой на застывшем лице, пока за окном не забрезжил рассвет.

Часть VI

«По-всякому можно делить людей.

Иногда их делят на людей и не людей…»

Удивленный палач сказал:

«А я делю их на головы и туловища…»

Станислав Ежи ЛецСпустя два дня

Из тяжелого похмельного сна его вырвал настойчивый звонок телефона. Раздражающе-монотонные трели сотового, словно липкие щупальца, торопливо заползали в уши, добираясь до мякоти мозга.

Выматерившись, Сергей сел, осовело хлопая глазами. Посмотрел в сторону мобильника.