Вытащив из кармана фонарик, он щелкнул кнопкой, и пронзительно-холодный луч осветил сына. На Артуре была темная куртка с накинутым капюшоном. Лицо ровное и безразличное, словно парень несколько часов подряд наблюдал за морским приливом.

– Я подумал, что ты решишь устроить засаду. Я посветил фонариком и увидел бутылки с капканами. Но ты забыл про окно в туалете, – сказал Артур. Раскрыв зонтик, он аккуратно поставил его на пол сушиться.

– Тебе нельзя тут оставаться, – продолжал настаивать Сергей. – Бери такси и езжай обратно.

– Ты не продержишься долго, если будешь сидеть сутками в засаде, – мягко произнес Артур.

 – Вечером кто-то подложил мне под дверь посылку, папа. Там были две дохлые крысы, связанные хвостами. Еще была картонка с нашей фамилией. Так что ты напрасно думаешь, будто квартира более безопасна, чем дом. Они знают, где я.

– Это правда? – после паузы спросил Сергей. Ему стало не по себе от собственного голоса, будто по толстой и надежной с виду доске побежали глубокие трещины.

Артур кивнул.

– Зачем мне врать? Крыс я выкинул, а бирку сохранил. Не знаю, поможет ли она тебе выйти на этого ублюдка.

Малышев открыл рот и тут же захлопнул его. Говорить с сыном не хотелось. Видеть его – тоже. Во рту стоял прогорклый вкус водки и тушенки, мелкие волокна мяса застряли в зубах. Он чувствовал громадную усталость, которая обволокла его затхло-прелым покрывалом вместе с головой.

Гнетущая пауза затягивалась, и он уже собирался сказать, что, если Артур боится возвращаться домой, он отвезет его в гостиницу силой, как тот его опередил:

– Папа… А ведь вы с мамой часто ссорились в последнее время.

Сергей вздрогнул, словно коснулся раскаленной плиты.

"

"Голос Артура был вкрадчивым, и Малышев неосознанно поймал себя на мысли, что именно с такой интонацией он начинает допрос задержанных, которые не желают идти на контакт, хотя собранных улик достаточно для того, чтобы упечь их за решетку…

– Что ты имеешь в виду, черт тебя подери? – процедил он, снова плюхаясь в кресло.

– Я видел, – тихо сказал Артур. – Видел и слышал. Как ты поднимал на нее руку.

– Заткнись! – зашипел Сергей. – То, что между нами было, не имеет никакого отношения к тому, что случилось, маленький говнюк!

Артур хмыкнул:

– Может, я говнюк, но далеко не маленький.

Впрочем, учитывая присланных крыс… вряд ли ты стал бы так заморачиваться.

Он приблизился к отцу вплотную, и Сергей мог разглядеть его тонкое лицо с темными пронзительными глазами. На губе, проколотой блесной, белел клочок пластыря.

– Ты хочешь, чтобы я преподал тебе еще один урок? – спросил Малышев, чувствуя, как все его нутро распирает от колючего бешенства. – Ты хоть слышишь себя, кретин?!

– Я просто подумал, что вы уже давно не ладили, – все так же тихо продолжил Артур.