— Да как ты смеешь!

— А потом меня Екатерина в Сибирь отправит за то, что тебя подстрелили. Остынь!

Сумароков достал из кармана флягу и сунул в руку взбешённому Орлову. Тот зыркнул на старичка, дёрнул плечом, но перестал возмущаться и приложился к горлышку.

— Тьфу! Это же вода!

— Это отвар на особых травках, очень хорошо успокаивает. Прямо до дна всю фляжечку. Пейте, Григорий Григорьевич, пейте. Вот так, замечательно!

То ли отвар действительно оказался волшебный, то ли Орлов сумел взять себя в руки, но пороть горячку он перестал.

— Ты предлагал забросить “сеть”, — буркнул он, не глядя на меня. — Сейчас сможешь?

— Сделаю.

Я присел возле стены, закрыл глаза и дёрнул Анубиса. В резерве у меня, конечно, пусто, но на кружево “ловчей сети” много силы не требуется. Да и сама “сеть” нужна простенькая, без особых изысков.

— На втором этаже живых нет, — я проговаривал вслух ощущения, — двадцать три трупа. На первом этаже двенадцать человек, из них три Таланта. Вооружены “огнебоями” и пистолетами. Вход со двора охраняют двое, остальные ждут атаки с парадного. В подвале…

Пришлось сжать зубы, когда эфирные усики “ловчей сети” сгорели, едва проникнув в подземелье.

— В подвале сильный Талант. Очень сильный.

А ещё я чувствовал под землёй, в темноте, стук тех самых барабанов. Бум! Бум! Бум! Только в этот раз их ритм сбивался, пропуская удары. Будто сердце больного человека, находящегося при смерти.

— Понял, — Орлов коснулся моего плеча. — Спасибо, Костя. Последи за обстановкой, пожалуйста. Если что…

— Предупрежу, — я кивнул, не открывая глаза.

И принялся ещё плотнее укутывать особняк “ловчей сетью”.

***"

"Орлов учёл свою ошибку и в этот раз действовал более осмотрительно. Гвардейцы не торопились вламываться в парадный вход, а начали перестрелку с засевшими внутри опричниками. Аккуратненько, не высовываясь, под прикрытием магических щитов, выставленных Орловым и Сумароковым.

Пока они отвлекали противника, вторая группа гвардейцев скрытно подошла к чёрному ходу.

— Вышли на позицию, — предупредил я Орлова.

— Ага, — услышал я его голос, — пошумим-ка, ребятушки!

Один из гвардейцев швырнул в проём парадного входа огненный всполох, а остальные принялись палить вразнобой, не особо целясь. Сам же Орлов вдарил чем-то разрушительным по окнам особняка, отчего его стены задрожали и вылетели последние целые стёкла.

В этот момент ударила вторая группа, выбив дверь армейским “молотом”. Одного опричника размазало по стенке заклинанием, а второго оглушило, и его пристрелили ворвавшиеся гвардейцы.

— Вошли, — доложил я, — начали зажимать оставшихся.

Вот что стоило поступить так в первый раз? На что Орлов надеялся, когда пёр напролом?

— Вперёд! — выкрикнул он.