Но флорентийский банкир знал своё дело, и в итогея подписал вместе с итальянцами договор на десяти листах.

— Вы сам diabolo, светлейший князь, — сказал мне Андолини, — ещё никто так не выкручивал руки Совету десяти.

— Это урок вам, синьор. Следите за вашим новым дожем, чтобы он не сходил с ума и не приказывал нападать на невинных приезжих.

Впрочем, я был уверен, что дож вполне себе оставался в здравом уме. А всю эту кашу заварили масоны, жаждущие моей крови. Что же, с ними я тоже собирался разобраться, но позже, когда посещу резиденцию Тау и закончу с остальными делами.

Напоследок, прежде чем уйти, банкир поблагодарил меня за доставленное удовольствие.

— Давно не видел, чтобы венецианцам прищемили хвост с таким изяществом. Не желаете ли посетить Флоренцию, ваша светлость? Мы будем рады, если вы окажете честь стать нашим гостем.

Я принял их приглашение. На Флоренцию у меня имелись определённые планы, и такой поворот отлично в них вписывался.

Глава 31 - Монсеньор

— Ах, синьор Урусов! Как чудно вы встряхнули наше болото! Уже двести лет в Совете десяти не случалось драки, но вчера там выбили три зуба и сломали пять пальцев.

Боюсь даже представить, что будет на Большом совете, когда начнут выбирать дожа! — Паппо, явившийся нас провожать, залился смехом. — Во всех благородных домах только вас и обсуждают.

— И что говорят?

— Одни возмущаются суммой виры, что вы назначили, и настаивают, чтобы Совет десяти оплачивал её из собственного кармана. Другие требуют выбрать вас дожем — мол, такой человек сможет вернуть Венеции былое величие. А третьи, — Паппо подмигнул мне, — хотели бы женить вас на ком-нибудь из своих. Зря вы морщитесь, там такие птички есть — с ума сойти можно.

Нежнейшие персики!

Австрийский резидент цокнул языком и поцеловал сложенные щепотью пальцы.

— Передайте им, что ни фрукты, ни курицы меня не интересуют. Кстати, Паппо, а вы не рискуете, приходя ко мне в открытую? Вам не будут задавать лишних вопросов?

— Что вы! Наоборот, знакомство с вами прибавит мне уважения и веса в обществе. Кроме того, меня попросили кое-что передать вам.

Паппо сделал знак слуге, стоявшему в отдалении, и тот торжественно поднёс мне широкую плоскую шкатулку.

Скромную на вид, без резьбы и украшений, но сделанную из невероятно красивого палисандра.

— От кого этот “подарок”?

— Откройте, синьор Урусов, вы сами поймёте.

Магии в ней я не почувствовал, но Анубис на всякий случай напитал эфиром защитные татуировки на ладонях. Впрочем, предосторожности оказались напрасными — в шкатулке на бархатной подложке лежали две маски: Бауты и Коломбины. Мужскую покрывала лаконичная серебряная вязь, а женская была украшена золотом и россыпью мелких драгоценных камней.