Наполненный под завязку эфиром, он будто прогибал под себя окружающее пространство. Толстяк Андолини, увидев Последний довод, побледнел и судорожно сглотнул. А худой Пьюзо подался вперёд, покраснев и дёргая щекой.

Мне не нужно было рисовать Знаки, чтобы продемонстрировать мощь. Всего лишь стукнуть Последним доводом по полу, выпуская струю эфира вертикально вниз. Отчего пол гостиницы вздрогнул, в окнах жалобно зазвенели стёкла, а с улицы донеслись испуганные крики.

— Вы не посмеете! — Андолини тоненько взвизгнул.

— Подумайте о мирных жителях!

— Будет множество жертв!

— Пострадают невинные дети!

— Синьоры, вы же сами объявили мне войну, разве нет? Почему вы не подумали о детях прежде, чем совершать этот опрометчивый поступок?

— Мы вам ничего не объявляли!

Я выразительно посмотрел на Последний довод, а затем перевёл взгляд на собеседников.

— Синьоры, не заставляйте меня заподозрить вас в умственной неполноценности. Или у вас отшибло память и вы не помните, о чём мы говорили пять минут назад?

Пьюзо открыл рот, собираясь что-то сказать, но Андолини ткнул его локтем.

— Светлейший князь, полагаю, — он говорил медленно, подбирая слова, — между нами возникло некоторое недопонимание.

Мы гипотетически рассматривали ситуацию с разных сторон, не более! И только для того, чтобы понять, как нам выйти из этой щекотливой ситуации.

— И как, — я усмехнулся, — нашли выход?

— Мы не вправе решать, светлейший князь, это может сделать только Совет десяти. Необходимо поставить его в известность, созвать внеочередную сессию, рассмотреть со всех сторон. Если вы не возражаете, мы вас покинем, чтобы заняться как раз этими вопросами.

— Прежде чем вы уйдёте, синьоры, я расставлю некоторые акценты.

Чтобы вы точно донесли до Совета мою позицию.

Андолини поёрзал на стуле и кивнул.

— Во-первых, ни о каком дворце даже речи не может идти.

— Но компенсация!

— Вы меня не поняли, синьор Пьюзо? Я плохо говорю по-итальянски? Дворец утонул, смиритесь. Считайте это стихийным бедствием. Если я ещё раз услышу, что вы хотите за него компенсацию, никаких переговоров не будет. И я решу нашу “проблему” так, как мне будет угодно.

— Эээ… Хорошо, я вас понял.

— Во-вторых, если вы придёте к выводу, что авогадоры действовали как частные лица, я ожидаю от властей города содействия в поимке преступников.

Чтобы свести к минимуму случайные жертвы. Иначе я очень сильно расстроюсь. А когда я расстраиваюсь, то не слишком метко кидаю заклятия и предпочитаю работать по площадям.

Андолини помрачнел и хотел возразить, но я не дал ему этого сделать.

— В-третьих, синьоры, если вы всё же решите объявить мне войну, то мир я буду заключать на условиях очень солидной контрибуции. Скажем, миллион скудо.