Я набираю ещё раз.

— Алло… — Олеся отвечает только на четвёртый раз.

И делает это так… Очень нехотя и раздраженно.

— Ты почему телефон не берёшь? — панически шепчу и на всякий случай закрываюсь в самой дальней кабинке туалета.

— В душе была, — фыркает она.

— Олеся… — тяжело сглатываю. — Ты знаешь, где сейчас находится Олег?

— Со мной, — отвечает подруга, не задумываясь ни на минуту.

Я теряюсь от ее ответа. Неужели ошиблась?

Конечно, могла… Но шрам. Слишком специфичный. И голос, и глаза…

— А он… — переспрашиваю острожно. — Никуда не уходил?

— Нет, — следует такой же быстрый ответ, как и предыдущий.

— Ты же в душе была…

Перед моими глазами моментально вспыхивает картинка с широко распахнутыми глазами подруги. И в конце ее обязательное «честно-честно!»

— Ты же врешь мне, Олеся, — констатирую с горечью и разочарованием. Я чувствую этот вкус у себя во рту. — Хотя бы понимаешь, что тебя могут привлечь, как соучастницу, если его найдут…

Грудь распирает от несправедливой обиды и предательства.

— Он же мог меня убить… — заканчиваю тихо.

— Это была зажигалка, — отвечает подруга с надломленной истерикой в голосе.

— Просто детская пугалка! — И в следующую секунду ее срывает в слёзы.

Она начинает умолять меня никому не говорить, что я узнала Олега. Потому что у него, оказывается, большие проблемы, и тем людям из клуба он должен много денег.

Ограбление покроет страховка, а меня мой мужик не накажет. Так, пожёстче поимеет пару раз. И вообще, это не справедливо, что мне все, а ей ничего…

Я, закусив губу, тихонько рыдаю и размазываю косметику по лицу.

Крики из динамика сливаются в шум.

Не дослушав поток Олесиного больного сознания, сбрасываю вызов и выхожу из туалета.

Служебный коридор перед кабинетом охраны забит полицейскими.

Я проскальзываю мимо них, вжимая голову в плечи, потому что чувствую, будто они все на меня косо и подозрительно смотрят.

Здравый смысл вопит мне, чтобы я немедленно рассказала Северову и следователю о том, что знаю главного преступника. Но какая-то иррациональная интернатовская тоска и солидарность меня тормозят.

Я же расписала рабочий вечер по минутам… Составила фотороботы всех соучастников.

Пусть теперь ищут их сами! Прессуют на тему главного исполнителя и заказчиков.

Пусть вообще делают, что хотят!! В конце концов, это работа полиции, а в магазине есть камеры…

Открываю дверь комнаты охраны, и меня моментально раздавливает тяжестью обстановки. Внутренние органы резанируя, начинают вибрировать внутри тела.

На кожаном диванчике в углу рыдает приехавшая после экзамена Аня. Ее лично и с особым смаком раскатывает Алексей Егорович, совершенно не стесняясь в выражениях.

Северов вместе с Глебом и ещё каким-то парнем в очках сидят перед компьютером.