Просить как-то решить сложную задачку, которая кажется мне абсолютно патовой. И чтобы мы остались.

Но, может быть, я не мудрая женщина, а у Северова действительно нет сил…

— Нет… — уворачиваюсь я от его губ.

— После завтра, — Сергей вжимается лбом мне в макушку, — будет готова твоя квартира, Соня.

У меня внутри все обрывается. Я этого хотела? Нет, точно не этого. Но, видимо, нельзя просить чего-то у сильного. Даст.

— Серёжа… — я давлю в себе всхлип.

Сейчас самое время кричать о том, что я его люблю. И просто, видимо, иногда не понимаю, что он меня тоже.

— Ну тихо, — его пальцы зарываются в мои волосы и укладывают голову к себе на грудь. — Ты — моя девочка. Это ничего не поменяет. Если хочешь, ищи другую работу.

— Ты придёшь сегодня домой? — я решаюсь поднять на него глаза.

— Я постараюсь, — кивает он.

Глава 46. Кто-нибудь видел мою девочку?

Сергей

Я не подозревал, что молчание женщины — это больно.

Что это так пробирает до печёнок и заставляет ощущать себя вывернутым наизнанку.

Особенно, когда ты слышишь его звоном в тишине квартиры и чувствуешь на вкус даже в утреннем кофе.

И я сейчас говорю не о том молчании, когда чей-то рот не произносит ни звука, я говорю о другом. Когда в словах есть только буквы в определённом порядке с паузами на дыхание, а смысла нет.

Нет обиды, глупостей, восхищения бесконечного и абсолютного, к которому ты так привык.

Раньше мне бы было все равно, а теперь я загибаюсь от этой тишины.

Уверенность, в том, что Соня должна прийти сама и принять мои правила, тает с каждым часом. Это заставляет чувствовать себя отвратительно и сильно сомневаться в своей правоте.

Просто хотя бы потому, что какой в ней толк, если твоя женщина несчастна?

Если она больше не вьётся хвостиком, не пристает с вопросами и ничем не беспокоит!

Мое тело голодает. Нервы взвинчены рабочими проблемами до предела. Мы теряем большие деньги, бесконечно откупаясь от проверок. Голова не справляется с потоком информации и ее обработкой.

Мне хочется, чтобы Соня меня почувствовала. Хочется обнять ее и выспаться, но она не позволяет к себе прикасаться.

Ну что я, млять, должен теперь поклясться ей, что у меня есть только работа? И только поэтому я прихожу домой глубоко за полночь?

Да и черт с ним, я готов поклясться, но она не спрашивает! А оправдываться — это уже перебор.

Радует только одно — про ключи от своей квартиры Соня не заговаривает. Это даёт мне иллюзию того, что мы все-таки столкнёмся где-то в коридоре и взорвемся.

До одури хочу свою маленькую девочку назад!

И даже готов признать ее правоту в том, что на самом деле из нас двоих «лечиться» нужно мне.

Лёха, когда я попытался объяснить ему свои терзания, вынес мне диагноз, что я — начинающий «каблук» у малолетней девицы.

Да и черт с ним. Пусть так.