Здесь или придется признаться, или…Или что? Я не знала!

Вряд ли он пожалеет меня, за то, что я сделала, обманула, предала!

Асад, предательства не прощает!

Застыв около выхода на несколько секунд, я просто слушала, дрожала, боялась, набиралась сил, храбрости, в глупой надежде, что всё ещё обойдется. А потом, брошенные им следующие слова, заставляют меня очнуться и понять, что чуда не произойдёт.

— Тогда умрут все! — рычит он, и я прекрасно понимала, что это не ложь.

Делаю несколько шагов вперед, замираю в проёме двери и сразу выпаливаю:

— Не надо никого убивать…

А потом всё, словно на мгновение замирает.

Все мои движения машинальные, словно у куклы, тело дрожало, и я была на грани сознания, но всё же держалась из последних сил, чтобы знать, какая участь мне будет уготовлена дальше.

И я готовилась к самому худшему, самому ужасному…концу света! А когда взглянула в пронзающую насквозь черноту глаз Асада, через меня словно разряд пропустили в несколько тысяч вольт не совместимых с жизнью, и я увидела другое…

Он смотрел на меня, не так…Совсем не так как я ожидала. Не было ненависти, презрения, злости…Только волнение, дикий интерес, некое тепло, мягкость… но всего лишь на мгновение. Я даже подумала, что все эти проявленные чувства мне показались, поскольку в следующую секунду, маленький просвет добра, сменяется на прежний мрак, злость, пустоту….

— Так вот значит где ты, — тянет Асад, разглядывая меня уже потемневшим, жадным взглядом, как сущий зверь свою добычу.

— Долг списан, зачем ты пришёл? — выдавливаю осипшим голосом, придерживаясь за косяк двери рукой, чтобы не упасть. Ноги словно были не мои, совсем меня не слушались. Страх холодным, липким чувством, охватил моё тело, заставляя оцепенеть.

— Это мне решать, когда он будет списан! — рычит. — Со мной поедешь, и все будут жить! — ставит он условия, делая шаг ко мне. А мне вдруг так плохо становится…как подумаю, что мне придется вновь вернуться в тот ад, сердце с болью сжимается, дыхания не хватает, жить не хочется. — Ну! — подгоняет он, теряя терпение, и я вздрагиваю.

— Амир, — вдруг тихо говорит Роксана, и я бросаю на неё быстрый взгляд, кивнув.

Да, страх вытеснил все другие чувства во мне, но упоминание сестры о сыне, было очень даже кстати.

Это напомнило мне о том, что я не могу быть слабой!

Не могу теперь сдаваться, ради своего малыша!

Кто защитит его, кроме меня? Я не могла его оставить…

— Пойду! — наконец-то соглашаюсь я, уверенно посмотрев в глаза Асада. Судорожно сглатываю, сжимаю руки в кулаки и, собравшись со всеми силами, добавляю. — Но…прежде чем я сделаю это, хочу, чтобы ты знал… Я никогда не буду с тобой по собственной воле! — твёрдо выговариваю, замечая как Асад мрачнеет.