Наверное, не мне одной сегодня суждено столкнуться с призраками прошлого. Вот только что это значит для него?

— Ева, мне кажется, ты как-то много пьёшь, — Должанов бесцеремонно выдёргивает бокал из её рук, стоит только девушке вновь прикоснуться к стеклу.

Ева морщится на такую неучтивость, но молчит, а потом у неё звонит телефон, и она выходит из-за стола, извинившись.

Парни продолжают беседовать о чём-то незначительном, но я чувствую некую оболочку, которой закрылся Максим. Замечаю в его руках крепкий алкоголь, хотя до этого он пил только шампанское. Кто же такая эта Вера? Могу поклясться, что она причинила ему когда-то боль. Может, он стал таким, каким врезался вчера мне в память с того видео в сторис в Инстаграм, по её вине? Кто знает.

Из моих мыслей меня вытаскивает взрыв хохота за столом. Это как выйти из тихой квартиры летним вечером на улицу, когда поражает контраст между тишиной и гомоном на детской площадке у подъезда. Пузырь натянутых эмоций вокруг Ларинцева будто лопнул, и он снова весел и смеётся над пограничными с пошлостью шуточками Должанова.

Рядом со столиком останавливается официант, предлагает шампанское.

— Нет, спасибо, — качаю головой.

— Мышка, бери, не бойся. Учиться пить нужно в надёжной компании, — Роман подцепляет пальцами два фужера и переставляет их на стол. — Макс проследит, чтобы ты и кайфанула, и осталась целой и невредимой. Ну невредимой точно.

Последние слова он говорит чуть погодя и значительно тише, а Максим давится виски. То, что Рома идиот, я уже давно поняла, поэтому и не удивляюсь.

Музыкант заканчивает исполнять свой романс и объявляет паузу, приглашая желающих гостей в центр зала потанцевать под любимую песню хозяина вечера. Слышны первые аккорды некогда очень популярной песни Стинга с дуете с каким-то турецким исполнителем. Несколько пар поднимаются из-за столиков и направляются в центр зала.

— Потанцуем, Пёрышко? — Максим тоже встаёт, вешает на спинку стула пиджак и протягивает мне руку."

"Вложив пальцы в его тёплую ладонь, я встаю вслед и иду за ним. Максим выходит на самый центр и мягко привлекает меня к себе. Хорошо знакомая мелодия набирает обороты, переливаясь плавными восточными звуками и ритмичным современным битом.

— Мой отец любит всякое старьё слушать, — улыбается Ларинцев.

— Зачем же так? Мне нравится Стинг.

— Правда?

Я поднимаю глаза и чувствую, что сказала это зря. Потому что во взгляде Максима проскакивает тот самый всполох, который я уже видела несколько раз. Как тогда на вечеринке, и как вчера в клубе. Провокация. Безнаказанность.

Мелодия песни становится более быстрой, плавное начало сменяется драматичным ритмом, и я чувствую, как ладонь Максима на моей спине становится жёстче. Я знаю, что это значит — сейчас он поведёт.