Но внутри меня скребётся не только физический дискомфорт, в груди печёт ещё и по другой причине. Смотрю на свой телефон с неприятием. Глупо, конечно, аппарат совершенно ни при чём.

Решительно отбрасываю одеяло и встаю с кровати. Мне не стоит думать обо всём этом. Ничего не было, а значит, и расстраиваться не из-за чего. Лучше заняться важными делами. Нельзя отстать по учёбе, да и проведать мамину тётю нужно, пока в городе, а то она обижается, что я совсем забыла о ней.

Мама на кухне уже готовит что-то вкусное. Я обнимаю её из-за спины и втягиваю носом приятный аромат сырников.

— К мёду решила тебе приготовить. Давай, иди умывайся и к столу, а я уже убегаю на работу.

Я принимаю душ, провожаю маму на работу, вкусно завтракаю, когда как раз ребята присылают задания по первой паре. Сажусь заниматься, стараясь глубоко погрузиться в дебри социометрики Джоржа Морена.

К маминой тёте сходить не получается, потому что она, оказывается, буквально пару дней как уехала в санаторий. Поэтому я провожу дома весь день. Грею ужин к маминому приходу. Она заботится обо мне, и мне тоже хочется сделать ей приятно.

Вечером мы ужинаем и болтаем о разном. Мама рассказывает о своей новой работе, расспрашивает меня о будущей практике и вообще о впечатлениях учёбы в главном университете Кубани. Когда мы уже допиваем чай, в дверь раздаётся звонок.

— Ты кого-то ждёшь? — спрашиваю её удивлённо.

— Да нет. А ты?

— Нет.

Друзей в городке у меня не осталось, Юлька в большом городе, так что это точно не ко мне.

Мама проходит в коридор, а я остаюсь на кухне и складываю посуду в мойку. Может, кто из соседей за чем-то зашёл. И через минуту мама окликает меня:

— Нина, к тебе пришли.

"

"Я удивляюсь и, быстро отерев влажные руки о полотенце, выбегаю в прихожую. И шокировано застываю. У меня в коридоре, в идеально сидящем классическом костюме и с букетом цветов стоит Максим Ларинцев.

— Привет, малыш.

Он ослепительно улыбается, отдаёт букет моей матери и делает шаг ко мне. Я настолько удивлена, что даже не реагирую, когда его губы мягко прикасаются к моей щеке, а обоняние обволакивает запах мужского парфюма.

Глава 30

Я смотрю на него во все глаза, силясь понять, что за игру он затеял.

Перед глазами проносятся кадры из вчерашнего сторис Милы: шальной взгляд, подёрнутый алкоголем, дорожка тёмных волос, уходящая в неприлично сползшие джинсы, пошлая улыбка, даже оскал, грубый фак прямо на камеру. И вот меньше чем через сутки, он тут — ухоженный, причёсанный и до зубовного скрежета учтивый. За двести километров от города, в моём городишке, в моей квартире. Какого чёрта?

Кожей чувствую мамин внимательный взгляд, но смотрю на Ларинцева в ожидании ответов.