— Приедем? Откуда? — кажется, я ослышалась.

— Из общаги. Заберём твои вещи.

А вот теперь точно ослышалась.

— В каком смысле мы их заберём?

Поставив вымытую кружку на сушилку, Ларинцев поворачивается и смотрит так, будто я сейчас несусветную глупость сморозила.

— Ты там больше жить не будешь.

Не вопрос, не предположение, а утверждение. И сказанное таким тоном, будто это истина и обсуждению никакому не подлежит.

— А где же я буду жить, прости за любопытство? — внутри шевелится раздражение, и я складываю руки на груди.

— У меня пока поживёшь, а потом что-то придумаем.

Может, к подруге своей опять вернёшься.

Шок от его слов на лице скрыть не получается. Я даже ответить сразу не нахожусь ничего. Вот так вот просто он решил, что и как мне делать.

— Вот как? — голос начинает вибрировать от злости.

— Именно так, — Максим останавливается напротив и снова смотрит прямо в глаза взглядом, не терпящим возражений. Что вообще за привычка такая — неотрывно в глаза смотреть во время разговора? — Нина, в общагу ты больше не вернёшься.

— Это не тебе решать.

Мы замираем друг напротив друга, сверля глазами. Я не понимаю, почему он так давит на меня, я не привыкла, чтобы кто-то что-то за меня решал, не оставляя права выбора.

Мама могла настоятельно советовать, но решение всегда принимала я сама. А теперь столкнулась с тем, что кто-то пытается указывать мне, что делать.

— Давай, Нина, — говорит тихо, — спроси, кто я такой, чтобы решать за тебя. Чтобы указывать, что делать.

Внутри всё протестует, но подобный вопрос я задать ему не решаюсь. Волнение отзывается покалыванием в плечах и оглушающим стуком в груди. Я до боли прикусываю зубами нижнюю губу, чтобы не сказать в ответ что-то резкое и обидное.

Но тут же вздрагиваю, потому что правая ладонь Максима ложится на косяк двери рядом с моей головой, а губы жёстко прижимаются к моим. Чувствую, как его пальцы путаются в моих волосах на затылке. Чувствую, как подгибаются колени. Как по спине пробегает озноб.

— А это даёт мне хоть какое-то право волноваться за тебя?

Внутри калейдоскопом смешиваются чувства. Сказать, что я этого не желала? Что не трепетала при его прикосновениях и внимательных взглядах? Значит, соврать. Но к столь быстрому и открытому проявлению я оказалась не готова.

Ведь я уже решила для себя, что такие парни, как Ларинцев, не для меня, я ведь видела, как он относится к девушкам. Делить сразу с несколькими, играя в пошлые игры? Или если вспомнить его разговор за клубом с той Леной из его коллектива.

«Именно так, Нина, в общагу ты больше не вернёшься»

«Я способен и на более нехорошие вещи. Но тебе об этом знать необязательно»

Закрываю глаза. Я вообще и думать не собиралась сейчас о парнях. Не могу. Слишком быстро и слишком страшно.