Не была там, но представляю, насколько он роскошен. Но надо отдать должное Ларинцеву, я никогда рядом с ним не ощущала этой социальной разницы. Возможно в характерах, круге общения, но не в деньгах. Никакого бахвальства, неоправданного сора деньгами, нарочитого акцента на своей обеспеченности. Да, его вещи дорогие, машина, наверное, стоит столько, сколько мама и за год не зарабатывает. Да какой там за год. За пять! Но рядом с ним ты не чувствуешь себя в этом плане ущербной.

— Здесь уютно.

Ларинцев разглядывает полки с фотографиями со спектаклей, которые мама снова выставила, хотя я и просила спрятать их подальше. Наградные кубки. Пробегает пальцами по корешкам книг, а потом останавливается на одной из них.

— Обожаю Гарри Поттера, — Максим раскрывает самую зачитанную четвёртую часть, пролистывает несколько страниц. — Наверное мы сейчас должны обсудить что-то типа «Гордость и предубеждение», как герои популярных любовных романов, но мне больше по нраву история про мальчика-волшебника. Ты как?

— Да, действительно, лучше обсудим его, — смеюсь в ответ, пытаясь отобрать книгу.

— Как думаешь, у них было заклинание, по которому на человеке в секунды испарялась одежда?

— Чего?

Максим аккуратно защёлкивает замок на двери и подходит ближе.

— С ума сошёл? — пячусь назад, пока не упираюсь спиной в письменный стол. — Ты что делаешь?

— А ты как думаешь? — Максим обхватывает меня за талию и прижимается всем телом, пуская сразу сотни искр мне под кожу. Ведёт носом по шее, зная, как сильно я реагирую на эту ласку. — Думала, зачем я сюда ехал? Хочу опорочить твою девственную обитель.

— Да ну тебя, — пытаюсь увернуться, но получается с трудом. — Максим, там моя мама в нескольких метрах. Пожалуйста, прекрати.

— Она занята.

— Но она же не оглохла, и вдруг…

Приходится замолчать и закусить губу, чтобы сдержать вскрик, потому что Максим резко разворачивает меня к себе спиной и заставляет опереться руками на стол.

— Тише, Малина, — горячо шепчет мне в шею сзади с интонациями, которых я раньше ещё не слышала, но которые стягивают внутри такой тугой узел, что становится больно. — Знаешь, как мне хотелось сделать вот так тогда, когда я был у тебя дома в прошлый раз? Чуть мозг не оплавился. Хотелось оттащить тебя обратно в твою комнату, задрать это чёртово малиновое платье…

Не успеваю и дёрнуться, как проворные пальцы дёргают замок моих джинсов и спускают их вместе с трусиками почти до колен.

— Развести твои ноги в чёртовых чулках…

— Ты что же творишь, Максим? Мм…

Я закрываю одной ладонью рот, а второй вцепляюсь в край стола, потому что в меня проталкиваются его пальцы. Мне совершенно не больно, а пикантность ситуации подстёгивает, и уже через несколько движений его рука становится слишком влажной.