Обожаю, когда она улыбается — мягко так, нежно. Никогда никакой фальши, лишь только можно иногда уловить грусть.

Завожу машину и замечаю, что Нина как-то напряжённо ведёт плечом, немного хмурясь.

— Плечо потянула?

— Спину немного. Пройдёт.

— Тебе нужен массаж. Поехали сегодня ко мне, Пёрышко? Я разотру тебе спину на ночь и массаж сделаю, концерт через три дня, надо бы хорошо мышцу расслабить.

— Не надо, я устала. Домой поеду.

Вижу же, что насупилась и руками себя обхватила. И не смотрит на меня. Спокойно выдыхаю через стиснутые зубы. Терпение — самая сложная благодетель.

— Нина, — беру её за руку, понукая повернуться ко мне. — Мы просто посмотрим фильм и ляжем спать. Поехали.

— Зачем тогда мне ехать?

Я и правда в её представлении выгляжу как тот, что готов при любой возможности снять штаны?

— Затем, что мне хочется, чтобы ты была рядом, Пёрышко. Для влюблённых это не странно.

— Ты в меня влюблён? — вижу, как её глаза расширяются, а на щеках появляется слабый румянец.

— А разве это не очевидно?

Блин, вот я и сказал это. Когда это правда, признаться в любви совсем не трудно.

Нина краснеет сильнее и смотрит на наши сомкнутые пальцы

— Ну так что? Поехали?

— Кино и спать? — поднимает глаза.

— Кино и спать.

— Хорошо, только заедем к Юле, я конспекты на завтра возьму и одежду.

Так и поступаем. Поднимаюсь к её подруге вместе с Ниной, а то ещё передумает. Хорошо хоть подруга у неё — мой союзник. И через сорок минут Нина уже готовит яичницу у меня на кухне — свежая и вкусная после душа. Влажные волосы завернулись колечками на концах. Она их периодически протряхивает, взбивая пальцами, чтобы высохли быстрее. Я сижу на кухонном диванчике в нише и балдею от вида девушки сзади. Хочется подойти и сжать крепко в ладонях её упругую задницу. Но я же обещал не трогать. Ох Нина, нельзя же так: дать попробовать ложку мёда, а потом спрятать банку. Точнее выставить её на столе, но трогать не разрешить.

Блин, и когда это я стал сладкоежкой?

— Ты уже закончил с отчётом?

— Что?

Каким ещё отчётом? Мысли мои растекаются, а точнее стекают вниз, где уже опять всё твёрдо.

— По практике.

— Ага.

— Тогда убирай со стола, всё уже готово.

— Может, возьмём в гостиную под телек?

Нина пожимает плечами и переставляет тарелки на разнос. Честно говоря, я было подумал, что она скажет что-то типа «есть надо на кухне». Но ничего такого. Я точно влюбился.

Перехватываю из её рук поднос и пропускаю впереди себя, как мазохист, не могу отказаться от мучительной пытки и удовольствия одновременно — видеть её зад. Однако беспокоюсь, снова замечая, как она морщится и ведёт плечом.

Мы включаем какое-то драматичное молодёжное мыло про американских студентов. Съедаем свой ужин, пьём чай.