Зато этот образ вышел очень убедительным и правдоподобным. Заурядный полицейский служака, фактический неудачник, тянущий скучную служебную лямку. Берет небольшие подношения, ходит от скуки на медведей… Все, как положено. Поразительная маскировка — половина местной полиции состоит из таких людей! Кто бы мог догадаться, что в другой своей жизни тот же Бекорюков — главарь дерзкой шайки, безжалостный, хладнокровный убийца. И человек, за которым безуспешно гоняются все сыщики империи.

Я должен был догадаться обо всем раньше. Подсказки имелись. Следователь Серженко случайно обмолвился, что Бекорюков отыграл один сезон в Костроме, в городском театре.

Лишь сейчас, от приехавших оттуда следователей я узнал важные подробности. Знаете, под каким псевдонимом выступал на сцене наш герой? Галактион Крещеный. Потом по жалобе владыки его заставили снять этот псевдоним. Но он не захотел сменить сценическое имя и вообще ушел из театра. Еще Бекорюков успел написать пьесу. Название ее кажется мне пошлым: «Полковник ада». Но сюжет интересный. Главный герой родом из хорошей семьи, но в силу обстоятельств, а больше от скуки делается атаманом разбойничьей шайки. Если бы я знал это раньше!

Но меня должны были насторожить хотя бы другие детали. Почему члены «дворянской артели» брились или носили лишь небольшие усы? В крайнем случе, короткую щетину, как Челищев. И это при бородатом императоре и в провинции. Да потому, что им требовалось часто менять наружность. У Бекорюкова в доме обнаружилось целое депо, с платьем разных сословий, с гримом, усами, париками и прочими атрибутами. Иногда по неопытности Недокрещенный допускал ошибки. Так, он перекрасил следователя Серженко в брюнеты, но корни волос у того остались рыжими, и Иван Красноумов это заметил.

И указал в своем предсмертном рапорте. А я не придал этому значения…

— Уж больно идея оказалась необыкновенной, — попытался утешить Лыкова барон Таубе. — Тихий уездный городок. Никогда ничего не случается важнее базарной кражи. И вдруг целая банда. Состоящая исключительно из уездного начальства и возглавляемая главным блюстителем порядка. Кто мог такое предположить? Тут и я бы не догадался. Разве только Павел Афанасьевич!

— А я не понимаю, как могло это выглядеть, так сказать, технически, — вступил в разговор Форосков.

 — Целый уезд вдруг разом оказывался без руководства. А дела кто вел? Жизнь ведь не стоит на месте.

— Чаще всего «оборотни» выезжали на дело весной и летом. Весной весь уезд занят исключительно сплавом, прочие дела откладываются на потом. Лето — пора отпусков, жизнь почти замирает. Да и не так много дел по уездному управлению. Бекорюков рассказал мне, как он однажды целый месяц сжигал все отношения, приходящие от губернского и иного начальства.