Говорит, что хотел поклониться могилам родителей, хотя на вид совершенно не сентиментален… Кто их поймет, этих бродяг? Одним словом, они там встретились: беглый с каторги и его бывший помещик. Разговорились. А я, по совпадению, только что прислал барону письмо. Не письмо даже, а крик души! Рассказал о своей находке и просил отыскать специалиста, умеющего держать язык за зубами. В итоге мой камердинер Илья поехал в Галибиху и привез мне… специалиста.
— Когда именно Шура появился у вас в поместье, помните? — впился глазами в камергера Лыков.
— В первых числах сентября восемьдесят четвертого года. Точный день не назову…
— К этому времени первые два убийства уже были совершены, — напомнил Алексей поручику и штабс-ротмистру.
— Какие два убийства? — опешил Базилевский.
— Мы ведем розыски маньяка, удушившего в Варнавине четверых детей.
— О Господи! Конечно, я слышал об этих страшных преступлениях. Неужели вы думаете, что их совершил Шура Запойный? Уверяю вас, он не способен!
— Кто может подтвердить, что бродяга оказался в Шуде не раньше указанного вами срока?
— Да кто угодно! Илья, остальная прислуга… И барон Дельвиг, разумеется.
— Скажите, господин Базилевский, — начал строгим голосом Поливанов, — а сами вы имеете алиби на даты совершения убийств?
Когда до камергера Двора дошел смысл вопроса, он впал сначала в истерику, а потом в прострацию. Пришлось даже для успокоения налить ему коньяку. Но Лыков уже сделал свой вывод:
— Господа, мы снова хлопнули по пустому месту. Я снимаю подозрение с Шуры Запойного. Даже по его ножику видно, что он за птица.
Окончательную ясность внес Щукин. Он закончил допросы лакея и экономки и пришел доложить о результатах:
— Так что, ваши благородия, итог такой.
24. Подсказка короля Пето
Воскресным утром повторилась вчерашняя картина: Бекорюков, Щукин и Лыков сидели в кабинете исправника и молча чаевничали. Говорить никому не хотелось. Один только пристав Поливанов шлялся туда-сюда с озабоченным лицом профессионального бездельника.


















Комментарии
Добавить комментарий