Даша рассказала всё, я знаю о вашей беде, о Матвее. Знай, если бы я могла отдать свою жизнь за вашу Настю, вернув её в этот мир, сделала бы это. Но я не могу! Последствия поступка моего сына тяжелы для всех. Вот и вы оба мучаетесь: Даша страдает, да и тебе, вижу, несладко. Почему ты запрещаешь мне рассказывать ей, что ты закрыл все долги?

— Зачем?

— Она должна знать, что ты решил все наши проблемы, — настаивает Дашина мама.

— И что произойдёт? Ваша дочь вернётся ко мне? Я не хочу, чтобы она возвращалась из-за чувства благодарности. Жить со мной по причине погашения долгов? Нет! Но я хочу видеть своего ребёнка.

Екатерина Сергеевна, вопрос с квартирой я решу тоже, мне только надо понять как.

— Нет! Такую помощь я принять не могу! Со дня на день, думаю, придёт или он сам или его юрист. Думаю, что юрист, в прошлый раз он так представился."

"— У меня закрылся выгодный контракт с одной иностранной фирмой, я хотел потратить эти деньги, чтобы купить квартиру Даше и ребёнку. Но раз такое дело, и будет возможность выкупить долю, пусть лучше будут в родных стенах. А вы, Екатерина Сергеевна, скажите, хотели бы увидеть внука Матвея? — она застыла от моего вопроса.

— А разве вы позволите? Я ведь мать самого страшного для вашей семьи человека, — шепчет, — неужели твои родители согласились бы на моё общение с ним?

— Мои родители не демоны, они прекрасные люди. У вас своё горе, у них своё. Завтра вас отвезу к нему. Не покупайте только ничего, у него всё есть. Лучше Даше фруктов купите.

Дашина мама снова плакала. Сколько же ей досталось. Передо мной сидела уставшая от жизни женщина. Глаза её были цвета неба, но в них не было ни капли жизни, как будто выпита из неё жизнь.

Она была одета в старое заношенное платье, старая обувь, растоптанная и сидевшая на её ногах без формы. Куртка, видимо, купленная довольно давно висела на её плечах мешком, сумка, которую она теребила в руках вся в царапинах. В голове проседь волос. Женщины в этом возрасте ухаживают за собой очень скрупулёзно, хотят выглядеть моложе своих лет, а она словно совсем не интересуется своей внешностью.

Екатерина Сергеевна отличалась от моей мамы.

Да, сейчас мама тоже выглядит устало, но в её глазах теплиться хоть какая-то жизнь. До смерти Насти она была кокетка, выглядела отлично, хотела и стремилась нравиться моему отцу. Я ей всегда гордился и восхищался.

А тут, в глазах Екатерины Сергеевны полная потеря ориентира, отсутствие жизненных сил. Ей и так досталось, а я добавил — её дочь ждёт моего ребёнка. Довесок, так сказать, как завершение надежд и начало конца.

Я не испытывал к ней злости, ненависти, в отличие от Даши, когда встретил.