– Ваше переутомление и отсутствие нормального питания, как я понял, уже достаточно длительное время, привели к тому, что вы тяжело перенесли переход.

Чувствую себя девочкой, которую отчитывают. Кровь приливает к щекам, и я радуюсь, что нахожусь под иллюзией, потому что, будь я без неё, была бы уже вся красная, как и положено рыжим.

Дверь снова открывается, и в комнату вплывает девушка с подносом-столиком. Она очень ловко ставит его перед кроватью и, прощебетав: «Приятного аппетита», выпархивает из палаты.

Роувелл не двигается с места, продолжая пристально смотреть на меня.

Он – на меня, а я – на еду.

Передо мной на белой фарфоровой тарелке с серебристым ободком в виде венка лежат кусочки тушёной картошки, посыпанной укропом, и запечённая курица с красивой румяной корочкой. Совсем как тогда в таверне!

Над ними лёгкими завитками поднимается пар, вдыхать который я просто боюсь, потому что аромат невероятен настолько, что знаю: у меня снова закружится голова. И так уже слюну еле успеваю глотать, а живот сводит.

– Ну же, госпожа Эристер, – Роувелл кивает на еду. – Приступайте. Я считаю своим долгом проконтролировать, что вы точно поедите. Иначе в случае нового перехода ваш организм может не выдержать.

Он что думает? Что я намеренно буду отказываться от пищи? Нет, конечно. Тянусь к столовым приборам, но подрагивающая от нетерпения рука замирает воздухе.

Есть, когда он вот так смотрит? Это как-то выше моих возможностей.

Пялюсь на еду и не решаюсь взять в руки вилку с витиеватым гербом на ручке. Внезапно Роувелл оказывается слишком близко, буквально перед моим лицом, а та самая вилка – в его длинных красивых пальцах. Он накалывает кусочек картошки на зубцы и подносит к моим губам, останавливая в миллиметре от них.

– Или мне вас насильно покормить? – Велл приподнимает бровь и лукаво смотрит на меня.

Я судорожно сглатываю и облизываю губы. Взгляд ректора резко перемещается на них, и я задерживаю дыхание.

– Ректор Роувелл, вас ищут, чтобы… – в палату внезапно заходит полноватая женщина средних лет с высокой причёской и яркой помадой. – Ой, простите, что помешала."

"В её глазах разгорается любопытство, а губы растягиваются в сладчайшей улыбке. И я только теперь понимаю, как мы с Веллом выглядим со стороны.

Проклятье! Что она сейчас о нас подумает?

Глава 6.

Лия

Женщина не спешит выходить. Топчется на пороге, бормочет какую-то несуразицу и одновременно с этим бесцеремонно разглядывает меня.

Ситуация неловкая. Сглатывая голодную слюну, я тем не менее нахожу в себе силы отодвинуть рукой вилку с таким аппетитным кусочком картошки.

– Простите, господин ректор, но я всё-таки сама. Мне уже легче.